жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Category:

Владимир Маяковский. Любимые стихи ( 3 )


Рисунок В. Маяковского из письма к Лиле Брик


Люблю это стихотворение...
Решила оставить сноски для лучшего понимания деталей - для тех, кому будет интересно...



Мелкая философия на глубоких местах


Превращусь
не в Толстого, так в толстого, —
ем,
пишу,
от жары балда.
Кто над морем не философствовал?
Вода.

Вчера
океан был злой,
как черт,
сегодня
смиренней
голубицы на яйцах.
Какая разница!
Все течет…
Все меняется.

Есть
у воды
своя пора:
часы прилива,
часы отлива.
А у Стеклова [1]
вода
не сходила с пера.

Несправедливо.

Дохлая рыбка
плывет одна.
Висят
плавнички,
как подбитые крылышки.
Плывет недели,
и нет ей —
ни дна,
ни покрышки.

Навстречу
медленней, чем тело тюленье,
пароход из Мексики,
а мы —
туда.
Иначе и нельзя.
Разделение

труда.


Это кит — говорят.
Возможно и так.
Вроде рыбьего Бедного[2] —
обхвата в три.
Только у Демьяна усы наружу,
а у кита
внутри.

Годы — чайки.
Вылетят в ряд —
и в воду —
брюшко рыбешкой пичкать.
Скрылись чайки.
В сущности говоря,
Где птички?[3]

Я родился,
рос,
кормили соскою, —
жил,
работал,
стал староват…
Вот и жизнь пройдет,
как прошли Азорские
острова.[4]


Атлантический океан.
1925


*********************************************


1. Стеклов Ю. М. (1873—1941) — публицист и общественный деятель, первый редактор «Известий ЦИК». Его длинные статьи — передовицы Маяковский иронически называл «стекловицами».

2. Вроде рыбьего Бедного… — Демьян Бедный (1883—1945), известный советский поэт.

3. В сущности говоря, где птички? — "Одно время, в 1923 году, — рассказывает Л. Ю. Брик, — Маяковский увлекался птицами и накупил их массу, самых разнообразных. Они быстро надоели ему, и он всех их выпустил на волю. Пришел к нам как-то обедать отец Осипа Максимовича Брика и направился прямо к птичкам. Их не оказалось. У него сделалось страшно удивленное лицо, он оглянулся на Маяковского и недоуменно спросил его: «В сущности говоря, где птички?» Вопрос этот показался Маяковскому необычайно забавно-глубокомысленным. Он долго носился с этой фразой, пока, наконец, не нашел ей место в «Мелкой философии на глубоких местах» .

4. Вот и жизнь пройдет, как прошли Азорские острова.
В воспоминаниях одного из современников поэта приводится шутливый рассказ Маяковского: «Я огибаю Азорские острова. И, как это ни странно, мне впервые в жизни взгрустнулось, никогда не грустящему. Здесь я плыву. А дальше? И Азорские плывут… И на самом этом месте я написал неглубокую философию на глубоком месте» .






Николай Асеев. Отрывок из поэмы "Маяковский начинается" (за эту поэму автор получил в 1941 году Сталинскую премию)


КОСОЙ ДОЖДЬ


Мы все
любили его за то,
что он не похож на всех.
За неустанный его задор,
за неуемный смех.
Тот смех
такое свойство имел,
что прошлого
рвал пласты;
и жизнь веселела,
когда он гремел,
а скука
ползла в кусты.
Такой у него
был огромный путь,
такой ширины шаги, —
что слышать его,
на него взглянуть
сбегались друзья и враги.
Одни в нем видели
остряка,
ломающего слова;
других —
за сердце брала строка,
до слез горяча и жива.


Вот он встает,
по грудь над толпой,
над поясом всех широт…
И в сумрак уходит
завистник тупой,
а друг
выступает вперед.
Я доли десятой
не передам,
как весел и смел его взгляд;
и — рукоплесканье
летит по рядам
строке,
попадающей в лад...





***


Он их обнимал
без жестов оперных,
без густых
лирических халтур;
он их обнимал —
пустых и чопорных,
тоненьких
и длинноногих дур.
Те, что поумней
да поприглядистей,
сторонились:
не шути с огнем!
Грелись
у своих семейных радостей,
рассуждая:
«Нет уюта в нем!»


Чтоб из них
додуматься какой-нибудь
кинуться на шею
на века!
Может бы,
и не пришлось покойнику
навзничь лечь
на горб броневика.
Нет, не кинулись.
Толстели,
уложив в конце концов
на широкие постели
мелкотравчатых самцов.
Может,
и взгрустнет иная,
воротясь
к себе домой,
давний вечер
вспоминая,
тайно от себя самой.
Только
толку в этом мало —
забираться в эту глушь…
Погрустила
и увяла:
дети,
очереди,
муж.


Нет!
Ни у одной
не стало смелости
подойти
под свод крутых бровей;
с ним одним
навек остаться в целости
в первой,
свежей
нежности своей.
Только ходят
слабенькие версийки,
слухов
пыль дорожную крутя,
будто где-то
в дальней-дальней Мексике
от него затеряно дитя.


А та,
которой он все посвятил,
стихов и страстей
лавину,
свой смех и гнев,
гордость и пыл, —
любила его
вполовину.
Все видела в нем
недотепу-юнца
в рифмованной
оболочке:
любила крепко,
да не до конца,
не до последней
точки.


Мы все любили его
слегка,
интересовались громадой,
толкали локтями его
в бока,
пятнали
губной помадой.
«Грустит?» —
любопытствовали.
«Пустяки!»
«Обычная поза поэта…»
«Наверное,
новые пишет стихи
про то или про это!»
И снова шли
по своим делам,
своим озабочены бытом,
к своим постелям,
к своим столам, —
оставив его
позабытым.
По рифмам дрожь —
мы опять за то ж:
«Чегой-то киснет Володичка!»
И вновь одна,
никому не видна,
плыла любовная лодочка.
Мы все любили его
чуть-чуть,
не зная,
в чем суть
грозовая…
А он любил,
как в рога трубил,
в других аппетит вызывая.
Любовью —
горы им снесены;
любить —
так чтоб кровь из носу,
чтоб меры ей не было,
ни цены,
ни гибели,
ни износу.

Не перемывать чужое белье,
не сплетен сплетать околесицу, —
сырое,
суровое,
злое былье
сейчас под перо мое просится.
Теперь не время судить,
кто прав:
живые шаги его пройдены;
но пуще всего
он темнел,
взревновав
вниманию
матери-родины.


«Я хочу
быть понят моей страной,
а не буду понят, —
что ж,
по родной стране
пройду стороной,
как проходит
косой дождь».


Еще ли молчать,
безъязыким ставши?!
Не выманите
меня на то.
В стихах его
имя мое —
не ваше —
четырежды упомянуто.





***

Да, дел было пропасть.
Под тенью беды
куда уж там слушать «Про это».
Мутили ряды,
заметали следы
фигуры защитного цвета.


И вот,
покуда — признать, не признать? —
раздумывали, гадая,
вокруг него
поднималась возня
вредителей и негодяев.
«Кого?
Маяковского?!
Что за птица?» —
кривой усмешкою меряя.
Стихом к тупице
не подступиться —
слюной кипит в недоверии:
«Да он недоступен
широким массам!
Да что с ним Асеев
тычется!
Да он подбирался
к советским кассам
с отмычкою футуристической!»
А он любил,
как дрова рубил,
за спину
кубы отваливая;
до краски в лице,
до пули в конце
вниманье стиху вымаливая.

Как медленно
в гору
скрипучий воз
посмертной тянется славы!..
Обоз обгоняя,
взвиваю до звезд
его возносящие главы...

(Николай Асеев)



********************************************

Набрела случайно на очень интересную версию об истории создания одного из самых известных стихотворений Маяковского

В 1913 году В.В. Маяковский написал одно из самых знаменитых своих стихотворений.
Вот оно:


Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?



Каких только глубин не находили в нем! А между тем, там все до банальности просто. Просто нужно знать быт той эпохи, и сразу исчезают все те надуманные смыслы, которые обычно ищут в этом стихотворении.

Поехали.

Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;

Тут ключевые слова - "карта будня". Что за "карта будня" такая? Я понимаю, что это может показаться странным ездить из Питера в Москву через Парижск, но без этого не обойдешься. Итак, по-французски будний день, день вообще - "jour". Теперь дословно переводим "карту будня" на французский язык. Получаем "Carte du jour", Но позвольте, так в XIX и первой половине XX века по всему миру именовались меню!


Теперь становится понятным, какую "краску из стакана" плеснул автор.

Ну, про студень вроде ясно, но не все так просто. Вообще-то речь идет о заливной рыбе. Автор прямо об этом пишет, говоря и про океан и про "чешую жестяной рыбы". Это со времен СССР заливную рыбу просто заливали в тарелки, а во Франции почему-то продолжают соблюдать старинный русский обычай заливать ее в особливые жестяные или медные формы, даже пластиковые теперь появились, китайцы их делают и выдают за исконно русские.

И тут нетерпеливый юноша возмутится, вопрошая меня, что значат последние слова стихотворения?

А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?

Ведь абракадабра же полнейшая, даже чушь запредельная. Бессмыслица какая-то...

А вот это и есть ответ на вопрос пылкого юноши. Ведь Маяковский нас прямо спрашивает:
"А вы, робяты, можете сыграть ноктюрн ни на чем?" Т.е., вот он класс игры на баяне. Напиши стихотворение из "подручных материалов", т.е. ресторанного меню, стакана вина и заливной рыбы.

Кстати, сам оригинал стихотворения и написан на обороте ресторанного меню, которое так прямо и названо: "Carte du jour". Я думаю, что он его на спор написал, но тут я не уверен.

Во всем этом деле у меня лично только один вопрос, гастрономический. Вот уже сколько лет думаю, зачем Маяковский заливную рыбу красным вином запивал, ведь сочетание-то гадостное?

http://papa-gen.livejournal.com/149597.html

И вдогонку:








                         ***
а  у лилички рвётся коса до пояса
роза красная в волосах.
мне даже глянуть на лиличку боязно,
не то, чтоб ладони лобзать.

она шагает по каждой площади,
как по красной. каблук трещит.
была бы иная, жилось бы проще мне:
семечки, сырники, щи…

а у лилички нежность руки проклятая –
пол-луны таращусь в окно
и вою. трахея забита кляпами –
глубочайшая из всех нор.

тосковать, в каждой рюмке спиртово плавиться:
кто ласкает её – гадать.
а она – и умница, и красавица,
строптива не по годам.

стоп, машина! я – под колёса бревенчато,
но великоват для авто.
не лечится эта зараза, не лечится.
ни в этой жизни, ни в той.

а у лилички брови вразлёт по-летнему.
арбат истоптан до дыр,
в кистях грабастаю два билетика,
глотать мешает кадык.

я бросался здороваться с незнакомками,
драться с мальчиками в «пежо» –
она не пришла. циферблатик комкался.
револьвер эрекцией жёг.

и потом, коробок черепной разламывая,
пуля видела наперёд:
не пришла на садовое? это не главное.
на похороны-то придёт.

вот и памятник. двух штанин бессилие.
в метрополитене – бюст.
а у лилички платье синее-синее,
до сих пор ослепнуть боюсь.


Яшка Казанова




                        

Tags: асеев николай, казанова яшка, маяковский, стихи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments