жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Categories:

Новелла Матвеева. Любимые стихи ( 10 ). Часть 1




***

...При мысли о душах несложных,
Разгадывать кои не надо:
К раскрытию коих подходят
Ключи от амбара и склада, -
Всегда ли резонно - не знаю,
Но Брейгеля я вспоминаю.

При мысли о лицах недвижных,
В тугом напряженье покоя
(На задней стене мыловарни
Всегда выраженье такое!
На брусьях, на дубе стропильном...);
При мысли о каменно-мыльном,
О твердо-подошвенном взоре
Асфальтовых глаз Примитива;
О пальце картофельно-белом
На кнопке вселенского взрыва;
О судьбах, скользящих по краю, -
Я Брейгеля вспоминаю.


При мысли о логике нищей,
О разуме задремавшем,
О стоптанном ухе, приникшем
К железным чудовищным маршам, -
О Брейгеле я вспоминаю! -
О Питере Брейгеле-старшем.


...Прозренья его беспощадны,
Сужденья его непреложны.
Его дураки безупречны,
Его богомольны - безбожны,
Его отношения с вечной
Бессмертной Гармонией - сложны.

Его плясуны к небосводу
Пудовую ногу бросают,
Как камень из катапульты...
Старухи его потрясают
Лица выражением тыльным
На пиршестве жизни обильном....

1967-1968


P.S. Питер Брейгель-старший, известный также как «Мужицкий» — выдающийся южно-нидерландский живописец и график, самый известный и значительный из носивших эту фамилию художников. Мастер пейзажа и жанровых сцен. Отец художников Питера Брейгеля Младшего (Адского) и Яна Брейгеля Старшего (Райского).






Пушкин

К чему изобретать национальный гений?
Ведь Пушкин есть у нас: в нем сбылся русский дух.
Но образ родины он вывел не из двух
Нужд или принципов и не из трех суждений;
Не из пяти берез, одетых в майский пух,
И не из тысячи гремучих заверений;
Весь мир – весь белый свет! – в кольцо его творений
Вместился целиком. И высказался вслух.

…Избушка и… Вольтер, казак и… нереида.
Лишь легкой створкой здесь разделены для вида;
Кого-чего тут нет!.. Свирель из тростника
И вьюг полнощных рев; средневековый патер;
Золотокудрый Феб, коллежский регистратор,
Экспромт из Бомарше и – песня ямщика!





***

Кисть художника везде находит тропы.
И, к соблазну полисменов постовых,
Неизвестные художники Европы
Пишут красками на хмурых мостовых.

Под подошвами шагающей эпохи
Спят картины, улыбаясь и грустя.
Но и те, что хороши, и те, что плохи,
Пропадают после первого дождя.

Понапрасну горемыки живописцы
Прислоняются к подножьям фонарей
Близ отелей, где всегда живут туристы —
Посетители картинных галерей;

Равнодушно, как платил бы за квартиру,
За хороший иль плохой водопровод,
Кто-то платит живописцу за картину
Либо просто подаянье подает.

Может, кто-то улыбнется ей от сердца?
Может, кто-то пожелает ей пути?
Может, крикнет: «Эй, художник! Что расселся?
Убери свою картинку! Дай пройти!»

Но, как молнии пронзительную вспышку,
Не сложить её ни вдоль, ни поперек,
Не поднять её с земли, не взять под мышку,—
Так покорно распростертую у ног!

И ничьи её ручищи не схватили,
Хоть ножищи по её лицу прошли...
Много раз за ту картину заплатили,
Но купить ее ни разу не смогли.




***

Вы думали, что я не знала,
Как вы мне чужды,
Когда, склоняясь, подбирала
Обломки дружбы.

Когда глядела не с упреком,
А только с грустью,
Вы думали - я рвусь к истокам,
А я-то - к устью.

Разлукой больше не стращала.
Не обольщалась.
Вы думали, что я прощала,
А я - прощалась.




* * *

Люблю дома, где вещи - не имущество,
Где вещи легче лодок на причале.
И не люблю вещей без преимущества
Волшебного общения с вещами.

Нет, не в тебе, очаг, твое могущество:
Хоть весь дровами, точно рот словами,
Набейся - я и тут не обожгусь ещё,
Не будь огонь посредником меж нами.

Мне скажут: брось мечты, рисуй действительность;
Пиши как есть: сапог, подкову, грушу...
Но есть и у действительности видимость,
А я ищу под видимостью душу.

И повторяю всюду и везде:
Не в соли соль. Гвоздь тоже не в гвозде.





Открытое письмо анониму


Я к вам пишу.
А как вас звать?
Никак!
Чего же боле!!
Меня презреньем наказать
Никак
Не в вашей воле.
От самой древней древности
На то и аноним,
Что, стало быть, в презренности
Никем не заменим.
Стрелять в затылок не хитро.
И стоит ли труда
Иметь бумагу и перо
И не иметь стыда?!
Ты рвёшься правду мне открыть?
Но как! Путём неправды?!
Открой лицо - и, может быть,
Хоть в этом будешь прав ты.
Смотри! Двенадцать тысяч слов.
Но подпись: «Аноним» -
И все двенадцать тысяч слов
Зачёркнуты одним.
Ты рвёшься в бой!
О чём же речь,
Коль сильно разобрало!
Но прежде чем подымешь меч,
Изволь поднять забрало.
А то ведь я-то - вот она.
А ты неуловим.
Нет! Не по правилам война!
Откройся, аноним!
Но что за дерзкая мечта -
Увидеть анонима!
Неуязвима пустота.
Ничтожество незримо.

И даже видя подлеца,
Чья подлость не секрет,
Мы видим маску.
А лица -
Увы! - под маской нет!





***

Любви моей ты боялся зря -
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.

И если ты уходил к другой,
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.

Когда же, наш мимолётный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.

Теченье дней, шелестенье лет,
Туман, ветер и дождь.
А в доме события - страшнее нет:
Из стенки вынули гвоздь.

Туман, и ветер, и шум дождя,
Теченье дней, шелестенье лет,
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.

Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра,
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден вчера.

Любви моей ты боялся зря.
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.

И в тёплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь...
А что я с этого буду иметь,
Того тебе не понять.




Совершенство


Боюсь совершенства, боюсь мастерства,
Своей же вершины боюсь безотчётно;
Там снег, там уже замерзают слова
И снова в долины сошли бы охотно.

Гнетёт меня ровный томительный свет
Того поэтического Арарата,
Откуда и кверху пути уже нет,
И вниз уже больше не будет возврата.

Но мне, в утешенье, сказали вчера,
Что нет на земле совершенства. И что же?
Мне надо бы радостно крикнуть: «Ура!»,
А я сокрушённо подумала: «Боже!»





Король пепла

Два лагеря в различии глубоком,
Два разных мира, мы в одном равны:
Мы все под бомбой ходим, как под Богом,
Все.
Вплоть до поджигателей войны.
Как лошадей ковбой техасский гонит,
Вооруженье с присвистом гоня,
Вы мните, сэр, что вас война не тронет?
Не опрокинет вашего коня?
Ну, хорошо!
Допустим для примера,
Что нежит вас улыбка револьвера,
Взаимность бомбы, добродушье мин,
Что взрыв не враг вам,
Ибо вам же - сын.
Допустим, поджигатель несгораем, -
Твердь треснула от жара, но не он.
И вот картина:
Мир необитаем,
А в центре мира - вы -
Увы! -
Громадного масштаба Робинзон.
О, с оговоркой!
Паруса не ждёте
И Пятницы для вас потерян след
(Что, впрочем, применимо и к субботе,
И к воскресенью; нет ни дней, ни лет, -
Смешались времена, как пел поэт).
Что станете вы делать в мире этом?
Чем торговать-то?
Че-ем?
Небытиём?
Бессмертьем?
Пеплом?
Но каким предметом
Мы тот же пепел с вами соберём?
Опять допустим:
Вы свершили чудо -
Нашли совочек.
Подцепив товар,
Несёте.
Но зачем? Куда? Откуда?
Кто это купит?
Чем заплатит вам?
Все рынки, сэр,
Все ярмарки, базары,
Торговцы,
Покупатели,
Товары,
Банк,
Биржа –
Всё
У вас в одной руке, -
В одном совке.
Так что же вам еще?!
Монархи жирной нефти,
Цари угля -
Всё призрак,
Всё мираж...
Торгуйте же!
Не бойтесь конкуренции!
Весь уголь - ваш,
Весь дым, весь пепел - ваш!


1960




Гармония

Ищу гармонию во всём: вдали и под рукой,
Но прочно-симметричное устройство -
По имени Гармония - таит в себе покой,
Внушающий - опять же - беспокойство.

И я впадаю в крайности. А крайность - людоед;
Избыток солнца есть пожар пустыни.
Бегу от края к середине - середины нет;
Посредственность лежит посередине.

Уж чересчур моя рука ранима и нежна
Для битвы с тьмою, чёрною как вакса;
Не истина седьмых небес
Для боя мне нужна,
А кожа в семь слоёв, как щит Аякса.

Но вряд ли в бой тогда пойду:
Сквозь кожу в семь слоёв
Я страждущего мира не расслышу,
Как не расслышать ни дождей, ни стонущих ветров
Сквозь наглухо заклёпанную крышу.

Гармония?
Не крик борьбы, не тысяча гримас
Больной любви урода,
Не смятенье,
А полный статуями сад, да бабушкин рассказ,
Да яблони крахмальное цветенье.

Не зли меня, гармония! Не шествуй не спеша!
Не будь ты никогда! Иль будь навеки...
Ты хороша, гармония, но слишком хороша,
О, слишком хороша для глаз калеки!

Не гладкой закруглённостью, не плавною чертой -
Увечьем постигается увечье,
И вспыхнул Байрон на земле, чтоб гневной хромотой
Почувствовать её неравновесье.

Кто скажет, что гармония искусству тяжела?
Законченность - законна и похвальна,
Но только то, что лучшего оставит пожелать
И к бОльшему рвануться, - гениально.

Придёт пора, гармония,
Придёт твоя пора,
Но ведь она ещё не наступила!
Не смей же звать обойщиков, пока в стене дыра,
И вешать люстры прямо на стропила!

Мир должен быть не поверху прекрасен, а насквозь
Прекрасен! Ведь оснастка - не основа!
А кто уже украсился - тому бы не пришлось
Потом разгармоничиваться снова.









Tags: искусство, искусство спорить, матвеева новелла, пушкин, россия, стихи, стихи и живопись
Subscribe

Posts from This Journal “матвеева новелла” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments