жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Categories:

Д. Быков - "Один". Нарезки. Часть 67. Гуля Королева и "Четвертая высота"


«В детстве меня потрясла книга Ильиной «Четвертая высота», я воспринимал эту атмосферу как реальную, беззаботное время, где самая большая проблема в том, что Гуля истратила деньги на обратную дорогу из лагеря на мороженое; добрый Молотов, встречающий детей в Артеке. Дети ему поют "У Артека на носу приютился Суук-Су".
Тиранию можно описать очень привлекательно и мило, а о непроглядном умолчать».

Видите, «Четвертая высота» — книга совсем не благостная. Ильина — что Наталья, что Елена — обе писали детскую литературу без больших скидок на детство. Особенно это, конечно, касается книги Ильиной «Это моя школа». Это довольно большой детский роман. Я эту книгу читал, когда мне было лет 12. Это была книга, написанная при Сталине, но изданная уже при Хрущеве. Сейчас ее миллион лет не переиздавали, «Это моя школа». Не переиздавали ее потому, что она и при Хрущеве была рудиментом: она описывала женскую школу, а почти сразу после смерти Сталина произошло слияние. Как писал Нагибин: «Женское воспитание, воспитывавшее наседок, прекратилось». Раздельное обучение закончилось.

Значит, в чем был ужас этой книги Елены Ильиной? Скажу вам честно, никогда больше не воспринималось детство как период такой насильственной невротизации. Там в жизни этих девочек — в «Этой моей школе» — постоянно происходили трагедии, их постоянно испытывали. Мало того что там для девочки, главной героини (звали ее, как сейчас помню, Ира Снегирева), четверка была трагедией… А пятерка — это норма. Постоянное ощущение предательства, что она кого-то предала. Всех воспитывают в обстановке не просто страха, а вины, тяготеющей над ними. И если я хорошо помню «Четвертую высоту» (книгу, которую я любил гораздо меньше)… понимаете, ведь Гуля Королева была страшно интересным человеком. Посмотрите на ее роль в фильме, насколько я помню, «Баба рязанская», да еще в одном фильме. Она вообще довольно много снималась. И она была такая красавица с ранних лет. Очень рано, кстати, вышла замуж и родила. И она была интересна не только тем, что героически погибла на войне, а тем, что она еще и в школе проявляла выдающиеся способности.

Она была очень интересной, умной девочкой, немножко похожей, может быть, на Лию из «Июня». Во всяком случае, я о ней думал, когда это писал. В этих книгах она мучительно насилует собственную душу: «ни в коем случае не испугаться, когда прокалывают ухо». Нельзя закричать: «да, мне было больно и страшно, но надо изображать героизм». Надо обязательно, любой ценой прыгнуть с вышки. Я до сих пор помню эту фразу: «И она красиво, без брызг, вошла в воду». Но как ей все время страшно было, она все время себя заставляла.

Но это каждый советский школьник подвергал себя такому садомазохизму. Я хорошо помню, как на конкретной дачной улице жили бандиты, мы знали, что они бандиты. И я всякий раз себя заставлял на велосипеде мимо них проезжать, хотя несколько раз это заканчивалось, в общем, довольно сильными драками улица на улицу. Но надо было мимо них ехать, чтобы доказать себе, что я не трус; что если бы я попался в плен, то враги могли бы меня сколько угодно пытать, а я бы не сдался. Но это, помните, как Ксения Драгунская создала партию «Всемальдор» («Все мальчишки — дураки»), и у них были секреты, которые можно мальчишкам выдавать под пытками, а были и те, которые нельзя. То есть вся советская психология детская была пыточной. Школьника постоянно готовили умирать как пионеры-герои. Чтобы преодолеть эту травму, дети глумились над этим и писали садистские частушки.

Как раз в «Четвертой высоте» это постоянное насилие над собой и постоянная дрессировка, в общем, мудрой и доброй девочки,— это меня как раз мучило. И то, что первые три высоты в ее жизни дались ей еще тяжелее, чем четвертая,— это меня раздражало. Марголит — дай бог ему здоровья, Евгений Марголит — показал мне несколько фильмов, где Гуля Королева снималась. И я был поражен, какой это талантливый и веселый ребенок, а вовсе не так гранитная статуя, про которую Ильина написала свою «Четвертую высоту». Главное — вы перечитайте «Эту мою школу». Как сказано у Хармса: «Читатель, вдумайся в эту басню, и тебе станет не по себе». Я совершенно согласен с Кушнером, кстати, что таких нервных переживаний, которые переживал советский школьник, взрослый человек просто бы не вынес. Помните, да, у него есть такое стихотворение, «Контрольные. Мрак за окном фиолетов…»:

Бывал ли кто-либо в огромной отчизне,
Как маленький школьник, так грозно покинут?

И Валерий Попов — у него есть это ощущение, когда ты опаздываешь в школу и знаешь, что сейчас там тебя будут просто распинать. И как божья помощь воспринимается то, что у тебя есть лишних пять минут. Школьные воспоминания и воспоминания детства советского как раз чудовищны. И если я в чем-то Советский Союз и хвалю, то уж не в этой тотальной и страшной невротизации. Было в этой стране кое-что помимо, а невротизация, боюсь, никуда не делась, потому что… Вот у Ирки Лукьяновой в повести «Стеклянный шарик» описан этот проработочный ад, причем на личном опыте. Из нас эти занозы продолжают выходить.

Tags: быков-один, книги, королёва гуля
Subscribe

Posts from This Journal “быков-один” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments