жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Categories:

Юрий Рыбчинский. Любимые стихи ( 12 ). Часть 2?

9064


***

С каким-то волшебным трепетом
Под музыку сентября
Пишу письмо «до востребования»
Тебе (не зная тебя).

Тебе (сколько лет тебе, милая?),
Тебе (как тебя зовут?),
Тебе (как твоя фамилия?)
Пишу свой любовный этюд.

Пишу (извини за почерк),
Пишу (авторучкой скрипя):
«Я. Люблю. Тебя. Очень»
(подчеркиваю – «тебя»).

Ты где-то моя единственная
Спишь сладко (надеюсь, одна),
Спишь солнечная, неистовая
(надеюсь, в объятьях сна),

А я в эти звездные ночи,
Письмо сочиняя, не сплю.
Пишу: «Я. Люблю. Тебя. Очень».
Подчеркиваю – «люблю».



***

Я без любви
Не проживу и дня.
И потому
Признаюсь честно: люди,
Я так люблю
Всех любящих меня
И не люблю,
Когда меня не любят.


Нелюбящих
Простить меня молю,
Пусть все они –
Прекраснейшие люди,
Но я, поверьте,
Очень не люблю,
Когда меня
Хоть кто-нибудь не любит.


Я отдал все,
Что дал мне щедрый Бог,
И потому
Я говорю вам с болью:
Платя всегда
Любовью за любовь,
За нелюбовь
Плачу я нелюбовью.


И пусть кого-то
Равнодушьем злю,
Я им плачу
Их собственной валютой,
Поскольку очень,
Очень не люблю
Тех, кто меня
Не любит почему-то.


Я без любви
Не ем, не пью, не сплю.
Мне без любви
Нет в этом мире счастья,
И сам себя я ненавижу часто,
Когда себя за что-то не люблю.





Конец августа

Реквием




Памяти

БОРИСА МОНАСТЫРСКОГО,
ВЛАДИМИРА ИВАСЮКА,
ЮРИЯ ГУЛЯЕВА,
ТАНИ КОРШИЛОВОЙ


I

Внезапно ночью черный телефон
Покой твой потревожит.
Ты крикнешь: «Нет!.. Не верю!.. Это сон!
Не может быть!» И всё же
По лестнице незримой в небеса,
Закрыв остекленевшие глаза,
Уходят наши старые друзья,
И заменить их новыми нельзя.


Они нам оставляют, уходя,
Кому-то – многоточие дождя,
Кому-то – эхо песен и шагов,
Кому-то – имена своих врагов.
И в горле – ком, в ушах – полночный звон.
По ком, по ком звонит мой телефон?..


II

Поведайте, мои ночные вёрсты,
Когда и кем
Придуман сей обряд:
Желания загадывать на звёздах,
Которых не вернуть уже назад?
Мне больно, если падает звезда.
«Да это же красиво!» –
Скажет кто-то.
Другой добавит:
«Это же природа.
Так было. Есть. И будет так всегда».
А третий молвит:
«Горе – не беда!
Звезда погасла? Света мало, что ли?»
Но почему же в сердце столько боли,
Когда я вижу: катится звезда?..


Мне больно,
Если падает она,
Как будто в этом есть моя вина,
И словно завтра ночью поведут
Меня по Млечному пути на Страшный суд.
На Страшный суд –
За однозначность фраз,
За медяки медовых чьих-то глаз,
За то, что наяву хотя бы раз
Я никого от гибели не спас.
На Страшный суд –
За гололедицу тревог,
За пьяный смех вчерашних недотрог,
За то, что имена ночных дорог
Я в сутолоке будней не сберег.
За то, что час пробьет – и я уйду,
Уменьшив небо на одну звезду.

1980





ПАДАЕТ СНЕГ
(Tombe la naige)


Мне снова снится
Чей-то плач, чей-то смех.
Самоубийцей
С неба падает снег.
Tombe la naige.
Третьи сутки подряд
В Париже, в Льеже
Снегопад, снегопад.

Tombe la naige.
Снегопад за окном,
Как на манеже
Клоун с белым лицом.
Как мы, о Боже,
Мой ночной снегопад,
С тобой похожи
В этом мире утрат.

Я так же мимом
В предназначенный час
К ногам любимой
Падал тысячу раз.
Прекрасно зная,
Что нас ждет впереди,
Я так же таял
У нее на груди.

Tombe la naige.
Третьи сутки подряд
В Париже, в Льеже
Снегопад, снегопад.
Он ночью так же,
Безрассудно любя,
На землю ляжет,
Как и я на тебя.





***

Я бродил по земле,
Пил вино, и текилу, и брагу,
И гитара была мне подругой
И верной женой,
А свобода была моей песней,
Сестрою и флагом,
Где попало я спал –
В подворотне, в стогу, под сосной.


И однажды во сне
Я проснулся,
Проснулся от страха
Высоко-высоко,
Где рождается снег и дожди,
И задумался я,
Забулдыга и вечный бродяга:
Как, когда и зачем
Оказался на Млечном Пути?


И услышав вопрос,
Привели меня ангелы к Богу.
Я спросил у него:
«Как дорогу назад отыскать?»
Удивился Господь:
«А зачем тебе эта дорога,
Если здесь твой отец,
Если здесь твоя добрая мать?»


«Здесь не только они, –
Я ответил Всевышнему дерзко, –
Здесь не только друзья,
С кем бродяжил и бражничал там,
Здесь – кого презирал
И кого ненавидел я с детства
И кому даже здесь
Все равно я руки не подам.


Ну а там, на земле,
Недопитые мною напитки,
Там дороги мои,
Там шальная свобода моя,
Там гитара моя
Ждет меня у скрипучей калитки.
Без меня они кто?
И без них я не я,
Я – не я».


И Господь внял словам,
Хоть бродяга и спорить не вправе,
И спасибо ему,
Что мой дерзкий язык не отсек…
Я свалился с луны.
И проснулся я в сточной канаве,
Может, самый счастливый
На этой земле человек.



***

Недавно мне таксист в Батуми
сказал, хитро глаза смежив:
«Ты думаешь, что Сталин умер?
Нет, ошибаешься, он жив!»
Чернобыль вспомнив и «Нахимов»,
ему ответил с болью я:
«Ты прав! Он жив, пока такие,
как ты, есть где-то у руля!»





* * *

Он жив! Он жив, товарищ Сталин,
пока, у прошлого в плену,
хотя б один из нас считает,
что Коба выиграл войну.

Он жив, пока в его музее
экскурсовод – казенный гид –
пустопорожним ротозеям
о нем с восторгом говорит.

Наивно думать, что он умер:
в большой столице и в глуши,
пока мы позволяем думать
за нас кому-то, – Сталин жив.

И, как восточный страшный джин,
он зло творит и днем и ночью,
покуда жив хотя б один
его опричник и доносчик.

Пока он для кого-то – бог,
он восседает в сотнях кресел
и дьявольский его сапог –
на соловьиных горлах песен!

Не злой волшебник и не маг,
не доктор из-за океана –
лакейский дух и рабский страх
реанимируют тирана.

Он в каждой попраной судьбе,
он в каждом дне, что даром прожил…

УБЕЙТЕ СТАЛИНА В СЕБЕ ,
ПОКА ОН ВАС НЕ УНИЧТОЖИЛ!





Монолог Франсуа Вийона


Я беспутный монах, заклейменный руанским епископом,
Но покуда поэт есть духовная власть на земле,
В непотребных стихах, заменивших мне тайную исповедь,
Отпускаю грехи. Всем, кто слаб. И себе в том числе.

Пред глазами моими проходит толпа многоликая,
Что погрязла в разврате, обмане, убийстве и зле.
Как толстуха Сорбонна своих школяров – на каникулы,
Отпускаю грехи. Всем, кто слаб. И себе в том числе.

У Сен-Жака звонят. Там поют мне сегодня анафему
Те, с кем пил, сквернословил, плясал на трактирном столе.
Всем вчерашним друзьям, променявшим свободу на кафедру,
Отпускаю грехи. Всем друзьям. И себе в том числе.

В кабачке у Марго осуждают меня стихотворцы
И базарною шлюхой зовут они музу мою.
Отпускаю грехи им, как ястреб, ослепший от солнца,
В небесах из когтей выпускает внезапно змею.

Я неправильно жил. Выворачивал все наизнанку,
Видел Цезаря в нищем и видел шута в короле.
Не вступая с судьбой, не вступая с собой в перебранку,
Отпускаю грехи. Всем, кто слаб. И себе в том числе.

Жаль, что годы прошли. Вышли в люди мои однолетки,
Дух и плоть умертвили и предали юность хуле.
Я остался один. И, как птиц на свободу из клетки,
Отпускаю грехи. Всем, кто слаб. И себе в том числе.





***
На что похожа жизнь? –
На черно-белый стих.
Я свой среди чужих,
Чужой среди своих.

Для мудрых я – дурак,
Мудрец – для дураков.
Я волк среди собак,
Я пес среди волков.

На север нужно мне,
А я лечу на юг.
Я муж чужой жене,
Врагу я лучший друг.

Мои уста не лгут,
Что я не я порой.
Для королей я шут,
А для шутов – король.

Светла печаль моя,
Когда темным-темно.
Я помню то, что я
Забыл давным-давно.

Свою слепую страсть
Я равнодушьем злю.
Я ненавижу власть,
Которую люблю.





Псалом


О народ древний,
Богом ты избран,
Чтобы пить слезы.
Так сними обувь –
И станцуй танец
На шипах розы.

Жизнь твоя – притча,
Сыновья – мудры,
Жены все – прелесть.
На шипах розы,
На шипах гетто
Ты станцуй фрейлехс.

О народ древний,
Смех твоей грусти –
Как пожар моря.
Так возьми скрипку
И сыграй радость
На струне горя,

Повенчай в песне
Стрекозу с тигром,
А орла с рыбкой,
Пусть дожди плачут
И снега пляшут
Под твою скрипку.

О народ древний,
Как раввин Тору,
Ты читал страны.
Разверни небо –
Посчитай звезды,
Как свои раны.

Ты гоним ветром,
Ты палим солнцем,
Ты мечом мечен,
Но враги – смертны,
Палачи тленны,
А народ – вечен.





Барон Мюнхгаузен


1.

Машина времени,
С тобою шутки плохи:
Нажал не тот рычаг –
И сквозь эпохи
Летишь в прошедшее,
И только звон в ушах.
А прилетел –
Вокруг все незнакомо,
Ни друга у тебя здесь нет, ни дома,
И смех берет,
И подступает страх.


Но где же ты?
В какой стране?
Похоже,
Если судить прохожих
По одеже,
По парикам,
По говору,
То ты –
В Германии, в столетии далеком,
В командировке ненаучной,
Сроком,
Который знают старые шуты.


Но что тебе
В давно минувшем надо?
Прошедшее,
Как рейнская баллада,
Прохладно,
Величаво,
И на вкус
Напоминает гроздья винограда,
Что Лорелея носит вместо бус.


Так думал я,
Попав во время оно.
И вдруг, увидев славного барона,
Воскликнул:
Ба! Неужто это он,
Друг детства,
Враль,
Каких на свете мало?!
А впрочем, сомневаться не пристало:
Навстречу шел Мюнхгаузен – барон.


Я с детских лет
Был с ним знаком, не скрою.
Он приходил ко мне
Ночной порою,
Чтоб мило побеседовать во сне
О том о сем,
И вопреки рассудку
Я верил в полуправду-полушутку
И вместе с ним
Шатался по Луне.


Не скрою,
Я учился у барона
Высокому искусству пустозвона,
Я у него уроки
С детства брал.
И, взрослым став,
В рогатого оленя,
Подкравшись тихо,
Как барон, с колена
Я косточкой вишневою стрелял.


И вот мы вместе –
Страшное везенье,
И голова кружится каруселью,
И пиво пенится
В старинном кабачке,
Где, обнявшись
С какой-то юной фрау,
Два чудака, мы обретаем право
Болтать весь день налево и направо
На только нам понятном языке.

2.

Ах, если бы тебе,
Барон Мюнхгаузен,
Всю правду рассказать
Про Маутхаузен,
Про Лидице,
Хатынь и Бабий Яр,
Про насекомое,
Что называлось «свастика»,
Ты бы воскликнул:
Это все – фантастика!
Безумец этот выдумал кошмар!


Нет, это, братец, все – войны статистика,
И трубы газовых печей –
Увы, не мистика,
Здесь друг наш Мефистофель ни при чем.
Придумал это все
Твой соплеменник,
Он, к сожаленью, был мой современник,
Сначала был идей бредовых пленник,
Потом стал заурядным палачом.


Но я не стал расстраивать барона,
Ведь жил барон еще во время оно
И был хорошим малым он вполне.
Он, как и я, был белою вороной,
И добрым королем вралей без трона,
И первым человеком на луне.




Сон о Пиросмани


Посвящается
Т. Гвердцители


В золотой стране воспоминаний,
На цветных дорогах сновидений
Ждешь кого ты, Нико Пиросмани –
От любви с ума сошедший гений?

Мы с тобою родились в Тбилиси,
Но не я тебе всех в мире ближе,
Любишь ты какую-то актрису
Родом из какого-то Парижа.

Нико, Нико, Нико Пиросмани,
Если б ты меня когда-то встретил,
Я б ждала тебя в ночном тумане,
Я бы пела песни нашим детям,

Нико, Нико, Нико Пиросмани,
Стал бы наш роман с тобой – балладой,
Жаль, что время встало между нами
Непреодолимою преградой.

Нико, Нико, Нико, если б знал ты,
Как порой до слез, до боли жалко,
Что не мой портрет нарисовал ты,
А портрет заезжей парижанки.

Не была актрисою великой
Дочь далекой и капризной Сены.
Если бы не ты, безумный Нико,
Про нее давно б забыли все мы.

Нико, Нико, Нико Пиросмани,
Если б ты меня когда-то встретил,
Я б ждала тебя в ночном тумане,
Я бы пела песни нашим детям,

Нико, Нико, Нико Пиросмани,
Стал бы наш роман с тобой – балладой,
Жаль, что время встало между нами
Непреодолимою преградой.

Я найду, блуждая возле Сены,
Дом забытой взбалмошной актрисы
И твое украденное сердце
Из Парижа привезу в Тбилиси.




ИСХОД


Потерян глагол,
И не найден эпитет.
Кровь стала водою,
И камнем стал хлеб.

Ты звал, Моисей,
Нас покинуть Египет.
Мы молча пошли
За тобою вослед.


Зачем ты позвал нас, косматых, кудлатых,
Бездомных избранников Бога-Отца?
Забыты обеты, просрочены даты,
И знойной дороге не видно конца.


Ты кормишь нас, кормчий, небесною манной,
Иллюзией счастья еврейского и
Ведешь нас пустынею самообмана
В кошмарные сны Сальвадора Дали,


В распятия Рима, в объятия гетто,
В застенки гестапо, в дневник Анны Франк,
Неужто, безумец, ты веришь, что это –
И есть наш еврейский потерянный рай?


И звезды не гаснут. И солнце не стынет.
И мы, как секунды в песочных часах,
Бредем за тобой, Моисей, по пустыне
С надеждою в сердце, с тоскою в глазах


В ту землю, которую ты не увидишь,
Где, как в крематории, время горит.
Дорога длинна от иврита до идиш,
Но вдвое короче из идиш – в иврит.



Tags: еврейский вопрос, живопись-примитивизм, о любви, политика, рыбчинский юрий, стихи, стихи и живопись
Subscribe

Posts from This Journal “рыбчинский юрий” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments