жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Category:

Мое кино... Никита Михалков - "Неоконченная пьеса для механического пианино", 1977 год




Многие фильмы я открываю для себя с чуть ли не полувековым опозданием.

Таким фильмом в данном конкретном случае оказалась картина Никиты Михалкова "Неоконченная пьеса для механического пианино", снятая в 1977 году по мотивам рассказов Чехова.

Звездный актерский состав: Калягин, Михалков, Табаков, Богатырев, Соловей, Глушенко, Ромашин...


Хотя за основу сценаристами была принята пьеса «Безотцовщина» («Платонов»), при создании сценария использовались также отдельные мотивы и ситуации рассказов «Учитель словесности», "В усадьбе", повестей «Три года», «Моя жизнь» и некоторых других произведений Чехова.

Сюжет. Мишель Платонов в юности был умен, смел, подавал большие надежды и был влюблен в прелестную Софи. И вот, спустя семь лет, в гостях у генеральши, где собирается весь уездный «бомонд», главный герой встречает прежнюю возлюбленную Софью, которая теперь замужем за другим. ...


Мне очень понравился комментарий одного из журналистов:

"Чехов, Россия, конец прекрасной эпохи. Гости съезжаются в усадьбу: молодая вдова устраивает прием с цыганами и фейерверком. Собравшиеся веселятся и играют в фанты, но постепенно выясняется, что все в этом доме связаны не­разделенными любовями, невыплаченными долгами, чувством бездарно рас­траченной жизни.

Молодой Михалков экранизирует будто бы не рассказы Чехова, а единственный его афоризм: «Люди ходят, пьют чай, а в это время жизнь рушится».

Неоконченная пьеса» — это, с одной стороны, блистательный капустник: Калягин, Михалков, Богатырев, Табаков — весь цвет позднесоветской актерской школы — ходят гоголем, сверкают глазами, произносят блистательные благоглупости и подражают брачному крику марала. А с другой — это многофигурная драма, за которой видится универсальная схема русской жизни, где стремление осчастливить человечество приведет в лучшем случае к вечерам за чаем в провинциальном захолустье, где беседы о благотворности труда лишь оттеняют отупляющее безделье, где все те же персонажи в сменяющихся декорациях ведут из века в век все тот же разговор: идти ли в народ, спасать ли народ — или не подавать руки чумазым; и единственное, о чем здесь можно мечтать, как говорил герой совсем другого фильма, — найти своих и успокоиться.

Полунамеками, полутонами, легким авторским дыханием Михалков создал лучшую чеховскую экранизацию — и фильм на все времена, в котором расхожие понятия, что на газетно-журнальном языке называются «кризисом среднего возраста» или «судьбами России», вдруг оборачиваются шепотом в темном углу под лестницей или рассветным туманом над речной отмелью, и лучше, и точнее о главных в жизни вещах, кажется, умри — не скажешь."

Юрий Сапрыкин, "Афиша"



Но всему лучшему в себе этот фильм, на мой взгляд, все равно обязан Чехову...



Цитаты


- Позвольте ручку.
- Не нужно. Мы считаем, что целование рук - унижение для женщины. Мужчине же вы рук целовать не станете. А мы против любых форм неравенства, ибо любое неравенство таит в себе росток унижения...



- Боже мой! Пощадите меня! Я прошу вас, пощадите меня. Наше прошлое было прекрасно, и я нередко вспоминаю его, и... Но поймите... Я... я ни о чем не жалею и... очень часто вспоминаю вас и всегда буду помнить. Но только того, прежнего Мишу. В панаме, со связками книг, с карманами, полными табака. А теперь вы - Михаил Васильевич, учитель. Вы женаты. А я? Я - Софья Егоровна, я замужем.



- Господа! Вот что я решила. Завтра рано утром я поеду в деревню и буду сама крестьянских детей кормить из соски. Александра Ивановна, поедемте. Анна Петровна, может, и вы?
- Когда мы завтра встанем, покос уже кончится.



- Господа! Господа, прошу внимания! Прошу внимания. Софья, моя жена, пойдет завтра в деревню помогать крестьянским матерям. Это... это так прекрасно! Это начало, господа! Я решил... Мы, мужчины, тоже должны... Я решил отдать крестьянам-косцам все свои старые костюмы до единого, и обувь.
- Я представил себе! Хороши они будут на покосе во фраках!
- Я как-то не подумал! Действительно, смешно.



- Вот, господа, нашел! слушайте! "Россия - это громадная равнина, по которой носится лихой человек". Каково сказано? Но кто этот лихой человек? Представитель белой кости. Вот именно!
Всем лучшим, что человечество имеет, оно обязано представителям белой кости! А сейчас что? Братаемся со всякой дрянью, с кабатчиками. Цивилизация в опасности! Ни идей, ни идеалов! И скоро чумазый вообще все слопает. Чумазый! Кругом один чумазый, Господи!
Где представители нашей первоклассной аристократии? Пушкины где, Лермонтовы, Гоголи, Гончаровы, Тургеневы?!
- Гончаров был купец.
- Да, правильно! Гончаров был купец. Исключения подтверждают правила. Да и гениальность вашего Гончарова - поспорить можно.



- Катастрофа надвигается! И перед лицом этой катастрофы, и пока не поздно, мы должны объединиться и ударить против нашего общего врага. Довольно деликатничать с ними! скажем им прямо в харю - руки прочь! Знай, сверчок, свой шесток! Прямо в харю, в харю!
- Только меня увольте.
- Интересно, это отчего же?
- Потому что отец был у меня простым рабочим. А если это кому-то не нравится, то я могу уйти. Но все, чем вы здесь пользуетесь, куплено на мои деньги. И фейерверк, и пушка, и пианино за мои деньги играет. И живете вы потому, что жив я, чумазый! Понимаешь, Павел Петрович?
Вы только умеете поучать, как жить, веровать, управлять народом. Сами-то вы живете? Сами-то веруете? Нет!
Вот ты, Павел Петрович, чем ты кичишься, белой костью? Так ведь теперь за это не кормят. Дело нужно уметь делать. А ты? Маралом кричишь! Ты, брат, никому не нужен. А я, чумазый... слово-то какое - чумазый! Я все могу. Я все могу.



- Боже мой... Боже мой, как больно. Вот... Бедная Россия, добрая страна!
- Да оставь ты Россию-то, наконец!
- Но я хотел сказать... - Что?
Что ты хотел сказать? Ты 15 лет талдычишь эту таинственную фразу. Пора бы уже кончить! Говорим, говорим!.. Русская душа! Благо народа! Надежды! Как языки еще не отсохли? Ты талдычишь про Россию, господин Щербук, про чумазых... Мухи дохнут от наших мудрых мыслей, лампа уже коптит. Говорим, едим, спим, и все с чистой совестью! Самомнение у нас европейское. Развитие, правда, азиатское.
- Как так можно? То, что вы говорите, - просто безнравственно!
- Конечно, сознавать свою бездарность безнравственно. А развлекаться в деревне кормлением детей из соски, раздавать крестьянам фраки - это не безнравственно.



- Колокол!
- Да! И ты колокол! Только я звоню сам по себе, а в тебя - кто попало.



- Когда ты кончил университет?
- Три года назад.
- Что делаешь?
- Ничего.
- И еще 5 лет ничего делать не будешь!
- Ну не идти же мне в прогимназию? С голоду я пока не умираю, жить мне еще долго, для чего спешить?



- Мне скучно, мне бесконечно скучно жить в этой глуши и не принадлежать себе. Вздрагивать от собачьего лая и бояться, что за тобой приехали, и нужно ехать, трястись по отвратительным дорогам... на ужасных лошадях. И думать только... о поносах. И ждать только холеру, и читать только про холеру. А на самом деле быть совершенно равнодушным к этой болезни и к людям, которые ею болеют. стыдно, и страшно, и очень противно.
Господи...
Ужасно стыдно... жить и пить вот так, зря. И главное, знать, что ничего другого-то больше не будет!



- Подождите! Выслушайте меня! Я прошу вас, Софья! Подождите же!
Моя великолепная! Я пропащий человек, давно смирился с этим. Но вы?! Софья, дорогая, что с вами сделалось? Где ваша чистая душа, искренность, смелость? Куда вы дели?



Я сумасшедший. Я все еще верю в любовь, честность, дружбу!



Как немного нужно для счастья: сидеть уютно и тепло в таком вагоне, пить чай у лампы и беседовать о хорошем со случайным попутчиком, и уезжать навсегда, насовсем, чтобы не тянулась следом эта бессмысленная череда лет и поступков.



- Никогда ничего не бывает потом. Это только кажется, что всё ещё впереди, что жизнь длинна и счастлива. Что сейчас можно прожить так. Что потом всё можно поправить. Никогда это «потом» не наступит.
- Зачем же ты не искал меня?
-  Я был молод, я верил в долгую и счастливую жизнь. Я верил в «потом».



Вот живет человек, думает: «Это ведь черновик, все еще успеется!» А вот нет, жизнь — чистый лист, никак иначе. Чем замараешь, то не отмоешь.



Теперь я знаю, наверное, достаточно один раз предать, один раз солгать тому, во что верил, что любил и уже не выбраться из цепи предательства, уже можно не выбраться.



Мне 35 лет. Всё погибло, всё! Какое я ничтожество! Лермонтов восемь лет как лежал в могиле! Наполеон был генералом! А я ничего в вашей проклятой жизни не сделал! Ничего! Вы погубили мою жизнь! Я ничтожество по вашей милости! Где я?! Где мои силы, ум, талант?! Пропала жизнь!
И ты здесь, хранительница очага, в котором давно ничего не тлеется! Ложь, обман! Как я ненавижу тебя с твоими канарейками, борщами! Я знаю, тебе деваться некуда, так же как и мне. Боже мой, каждый день видеть тебя, слышать твой голос, презирать тебя и себя, и знать, что никуда не деться!
Куда мы все денемся, куда?!
Tags: кино, кино русское, мое кино, о жизни, цитаты, чехов
Subscribe

Posts from This Journal “мое кино” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments