жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Category:

Мои книги... Дэвид Мэмет - "Древняя религия". Часть 1


Об этой книге я услышала от Дмитрия Быкова в передаче "Один" с его участием на "Эхе Москвы". Эти передачи, на самом деле, я не слушаю - я читаю их распечатки. Читаю медленно, все подряд, с самого начала, еще с 2015 года. Оттуда я периодически и цитирую интересные мне отрывки в мою рубрику "Д. Быков - "Один". Нарезки".

Сейчас я дошла до мартовских выпусков 2017 года.

Вот в одном из этих выпусков я и услышала первый раз это имя - Дэвид Мэмет. Это было три дня назад. До этого я и понятия не имела ни о нем, ни о его книге "Древняя религия", ни о человеке, чья реальная история нашла свое отражение в этой книге. Да и у Быкова я нашла лишь краткий комментарий и высокую оценку, данную этой книге, да и всему творчеству Мэмета. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы эта книга меня очень заинтересовала.

Я нашла ее на интернете и - впервые в жизни, по-моему! - решила читать книгу с экрана.

Книга оказалась совсем не большой - всего 26 компьютерных страниц. Прочитала я ее довольно быстро и тут же бросилась искать все возможные источники с комментариями и пояснениями об этой ужасной истории.

Мне хочется рассказать здесь и о книге, и о самой истории, и я не знаю, с чего лучше начать, ведь, повторяю, я сама читала ее, ничего не зная о реальном герое. И, на мой взгляд, именно так читать интереснее. Поэтому если вы решите прочесть эту книгу, подумайте, хотите ли вы быть в курсе событий еще до начала чтения. И если нет, то остановитесь и не читайте описание самой истории, которая будет в третьей части.



До того, как говорить о книге, я скажу несколько слов о самом авторе.



Дэвид Алан Мэмет — американский киноактёр, кинорежиссёр, киносценарист, кинопродюсер, драматург и эссеист, лауреат Пулитцеровской премии.

Он родился в 1947 году в Чикаго, в семье юриста и учительницы; и отец и мать происходили из семей еврейских иммигрантов из России и Польши.

Как оказалось, он является сценаристом многих известных фильмов, в частности, таких как "Неприкасаемые", "Почтальон всегда звонит дважды", "Вердикт", недавно просмотренного мной "Хвост виляет собакой", и многих других.



В 2002 году он опубликовал свою книгу под названием "Old Religion" (Древняя религия).

Ее сюжет: молодая работница карандашной фабрики в городе Атланта, штат Джорджия, найдена убитой. В убийстве девушки обвинен управляющий фабрикой Лео Франк, хотя прямых улик не найдено. Совершить убийство мог и другой человек, чернокожий уборщик той же фабрики, но суд, уступая общественному мнению, склонен считать преступником еврея Франка…

Дэвид Мэмет удивительно и необычно передает граничащее с безумием состояние обвиняемого во время суда и после приговора, и не подозревающего, какая судьба его ожидает…




Приведу две цитаты Быкова об этой книге (постараюсь убрать спойлеры), найденные мной уже в более поздних его передачах:

"Мэмет - гениальный писатель, автор по крайней мере одного великого романа "Древняя религия" - это про национализм в Америке начала двадцатого века, про известный очень процесс, про убийство на карандашной фабрике..."

"...я порекомендовал бы книгу Дэвида Мэмета «Old Religion». Почему бы я её порекомендовал? Она описывает очень сложное состояние. Ну, это книга о Лео Франке, это все знают, это довольно известный роман. Лео Франк — это жертва такого американского «дела Бейлиса», истории, которая потом, я думаю, легла и в основу «Убить пересмешника», в основу многих американских книг....

Мэмет описывает состояние, которое раньше не описывалось, - состояние человека, который одержим обсессиями, который во время суда мучительно пытается отмотать тот момент, когда он сделал неверный выбор. Книга очень казуистическая, такая по-иудейски каббалистическая, извилистая, чрезвычайно трудночитаемая... Вот я порекомендовал бы Мэмета. Это сложные книги, но хорошие."




Мне эта книга не показалась трудночитаемой. Наоборот, я с удовольствием и интересом читала все философские и псевдофилософские размышления героя, погружалась в его невротические навязчивые мысли, которые действительно занимают бОльшую часть книги - 24 страницы из 26. Сама же история - вернее, ее развитие и финал - сжалась до предела и заняла менее двух последних страниц.

И вот он, недостаток чтения с экрана: я не могла по ходу помечать карандашом понравившиеся мне отрывки, поэтому, чтобы сохранить их у себя, мне пришлось второй раз перечитывать всю книгу. Но в данном случае я это сделала, скорее, с радостью, чем с недовольством.

Итак, вначале я выложу цитаты из книги, а самой истории главного героя посвящу отдельный пост.




ЦИТАТЫ



Чтобы столкнуться с проблемами хозяина, надо, прежде всего, стать хозяином.




Франку было хорошо. Ему нравилось вдыхать дым собственной сигары и смотреть, как ветер уносит его сквозь решетчатую ограду веранды.

Отличного качества гавайские сигары. А почему нет? Разве он их не заслужил?

«И да, и нет», — думал он.

Да, существуют бедные. Да, существуют больные и угнетенные. И, да, он заработал на этот дом и продолжал работать по двенадцать часов в сутки, да еще в условиях падающего рынка. И кто поручится, что — Боже упаси — фабрика не разорится, не сгорит, не…

«В этом вся суть, — размышлял он. — Нет уверенности. Никакой.... Все зависит от случая. Все».





Боевые знамена, которые появляются в День памяти конфедератов.

«Они теперь старики. Тут никуда не деться. Но гордые. Гордые, каким был и этот город. А правда, почему бы им не быть такими? — думал он. — Что плохого в традициях? Кто он такой, чтобы отрицать их?»

Да, рабство — это плохо. Но ведь война велась не только ради освобождения рабов. Да и вообще, имела ли она отношение к рабству? Неужели только евреи вели по этому поводу горячие споры? Похоже, остальной мир покорно смирился с общепринятой версией. Она и вошла в историю. А почему бы и нет? Придумали подходящую версию, отшлифовали — и двинулись дальше.

Но евреев, как утверждали сами евреи, страшно беспокоил этот вопрос, им пришлась по душе печальная ирония, которой отличались южане. Евреи — народ, который праздновал исход из Египта и всю мощь своего интеллекта расточал на такие занятия, как исследование причин и способов избавления от последствий рабства.





«Существовала экономическая зависимость, — говорил Моррис, — жестокая, включающая владение самим телом человека. А положение коммерсантов Юга было таково, что они оказались фактически порабощены северянами и не могли…»

Каждый год — это превратилось в семейную шутку — он начинал свою речь, и каждый год его прерывали добрым смехом, и он замолкал, показывая, что ценит столь приязненное отношение. Но при этом пожимал плечами, говоря: «Полагаю, моя точка зрения не лишена определенных достоинств, которые, возможно, в один прекрасный день вы сумеете разглядеть». И кто-нибудь обязательно замечал: «Вмешательство государства обычно некстати, если исключить случаи, когда оно нам необходимо, и тогда мы называем его актом гуманности», — или звучало что-то подобное, и ритуал этот разыгрывался ежегодно. Так они убеждали друг друга в том, что находятся у себя дома.

В конце концов, не в том ли цель любого ритуала? Зачем собираться на седер? Зачем вообще любые семейные застолья и собрания? Их главное достоинство — в свободе, с которой можно обсуждать все, что угодно, а помимо свободы, сверх свободы — в радости, которую несет ощущение, что они все здесь, по сути, едины, все свои, и игры в разногласия лишь подчеркивают эту общность.





Завтра будет много работы. А мировые проблемы останутся. Но что есть такие проблемы, если не иная форма развлечения? Мы ничего не знаем о них. Мы говорим о них так, будто знаем, а сами просто сотрясаем воздух. Он вздохнул и нежно улыбнулся собственным глуповатым мыслям.





«При попытке это анализировать, — думал он, — приходится признать, что в самой основе наших чувств лежит некая „первобытная“ потребность в одобрении общества».

Здесь он сделал пометку в блокноте: «Реклама должна обращаться (и в этом ее суть) к страху, который испытывает человек при мысли о возможном исключении из общества. Она должна одновременно пробуждать этот страх и предлагать решение для избавления от него».





Взять человека, который изобрел колесо. Вы только представьте! Тысячи лет под груз подкладывали катки, и люди мечтали: „Ах, если бы можно было обойтись без этих тяжеленных катков, которые приходится таскать за собой! Но как?“ И вот кому-то пришла в голову мысль закрепить катки под грузом, чтобы они стали одновременно и осью, и колесом. И этот гениальный человек… он наверняка вздрогнул, когда эта мысль промелькнула в его мозгу, вздрогнул, но не от радости, а от страха: „А вдруг не сработает? Ведь если так можно, разве не придумали бы все это раньше? До меня?“

И от того же страха его осенила еще одна мысль, словно озарение: превратить каток в пару колес. И он наверняка подумал: „Почему я?..“
Да, так он и подумал, этот гений. Ведь если он прав, то получалось, что все прочие члены его племени ошибались, и все его племя ошибалось тысячи лет, не разглядев очевидного».





«У каждого есть право, — думал он. — Кто возьмется утверждать, что заблуждается меньше, чем его противники? Да любой! Верить в то или в это? Ну да, а когда через пять, через десять лет наши убеждения меняются на противоположные, мы изумляемся: „Неужто я мог так думать?..“





Раввин сказал, что, когда человек изучает Тору, читает одни и те же главы в одно и то же время, год за годом, смысл текста начинает меняться; но поскольку текст остается прежним, значит, меняемся мы сами.





Говорят: „Если ты встаешь бодрым после молитвы, твоя молитва была услышана“. Я желал часы „Брегет“. Золотые. С моими инициалами на крышке. И я сказал об этом. И жена купила мне эти часы. Счастье обладания ими оказалось омрачено мыслью о том, что я сам напросился на подарок. Получился не сюрприз, а предвосхищенное удовлетворение желания, иначе говоря, разочарование. Я подстроил покупку часов. Выстрадал ее. Что, разве „Брегет“ показывает время точнее, чем „Иллинойс“? Или чем грошовый „Ингерсолл“? А если и так, что с того? Ведь каждый раз, когда я смотрел на эти часы, в мою голову могла прийти только одна мысль: „Вот часы, которые я выпросил у женщины“.





...Присяжные кивали. Им нравилось смотреть, как Джим на их глазах создает образ Счастливого раба, и они кивали, сначала в предвкушении, а потом одобрительно, наблюдая этот ритуал демонстрации покорности.

— …то есть очень даже рад, что у меня есть работа…

«Да, Джим, — думали они, — так и устроено общество. Когда каждый благодарен за то место, которое в нем занимает, и действует соответственно. Да разве Сильный не накормит Слабого? Разве Белый не направит Черного?..»
И кто при таком раскладе оказывался вне системы? Жид. «Черномазый в n-ой степени», как писали о нем в газетах, которому следовало бы быть осторожнее, коль скоро ему был дарован почти-больше-чем-просто-условный статус Белого человека.





„Греки писали, — сказал раввин, — что боги либо существуют, либо нет. Если существуют, тогда, разумеется, все происходит под их влиянием или контролем; а если нет, то зачем сокрушаться, покидая мир, которым правит случайность?





продолжение следует...

  
Tags: америка, быков-один, еврейский вопрос, история, книги, мои книги, мэмет дэвид, цитаты, цитаты о религии
Subscribe

Posts from This Journal “мэмет дэвид” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments