жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Categories:

Ольга Берггольц. Цитаты из дневников и стихи. Часть 1






Ольга Берггольц (1910–1975) — поэт, писатель и журналист, автор патриотических стихов и член ВКП(б).

В 1938 году была арестована по делу о «врагах народа», через полгода внезапно освобождена и вскоре реабилитирована.

Во время войны вела передачу на Ленинградском радио — ее стихи ежедневно звучали в блокадном городе, ее назвали «блокадной Мадонной».

В 1946 году открыто выступила в защиту Ахматовой и Зощенко, после чего снова ждала ареста.

Мучительно выясняла отношения со своей страной и бесконечно рефлексировала — в стихах и в дневниках, которые вела почти пятьдесят лет под девизом «абсолютная искренность и честность».

Лауреат Сталинской премии (1951, за поэму «Первороссийск»), кавалер орденов Ленина и Трудового Красного Знамени.

Автор крылатой строки, ставшей лозунгом, высеченным на Мемориальной стене Пискарёвского кладбища, где похоронены многие жертвы Ленинградской блокады: «Никто не забыт, ничто не забыто».

Почётный гражданин Санкт-Петербурга (1994, посмертно).



**************************************************************************




Родине

1
Все, что пошлешь: нежданную беду,
свирепый искус, пламенное счастье,-
все вынесу и через все пройду.
Но не лишай доверья и участья.

Как будто вновь забьют тогда окно
щитом железным, сумрачным и ржавым...
Вдруг в этом отчуждении неправом
наступит смерть - вдруг станет все равно.

2
Не искушай доверья моего.
Я сквозь темницу пронесла его.

Сквозь жалкое предательство друзей.
Сквозь смерть моих возлюбленных детей.

Ни помыслом, ни делом не солгу.
Не искушай - я больше не могу...

3
Изранила и душу опалила,
лишила сна, почти свела с ума...
Не отнимай хоть песенную силу,-
не отнимай,- раскаешься сама!

Не отнимай, чтоб горестный и славный
твой путь воспеть.
Чтоб хоть в немой строке
мне говорить с тобой, как равной
                 с равной,-
на вольном и жестоком языке!

Осень 1939


******************************************************





1923-1925


19. III. 1923. Петроград.
В этой скромной тетрадке день за днем буду я вести записи моей жизни...
Ничего не должно быть скрыто от тебя, мой друг, дневник, — я поделюсь с тобою малейшей радостью и горестью............
Ляля Берггольц [13 лет]


1924 год
24-го января. Четверг.
Право, я начинаю все больше и больше симпатизировать идейным коммунистам; что, в сущности, представляет собою коммунизм? Это учение Христа, т.е. исполнение его заветов, но с отрицанием его самого. И, по-моему, в Р<оссийской> К<оммунистической> П<артии> более правды, чем в монашеской общине. И меня влечет к нему, и я буду коммунисткой! Да! Может быть, я и не запишусь в партию, но в жизни я буду идейной коммунисткой...


1925 год
8—3—25.
Скоро у нас в школе будет КСМ... [Районный комитет Российского коммунистического союза молодежи (РКСМ), т.е. райком] Как я счастлива...
Все свои силы, всю жизнь отдам Комсомолу... Я все мечтаю... Как я хочу быть красивой...






1938-1939


5 мая 1938 года
Злейшее состояние. Уверена, что экзамены* будут моим сплошным позором, вернее, должна быть уверена в этом, потому что что-то говорит также, что может быть и победа. Но откуда эта пошлая, самодовольная мыслишка? Разве не ясно по последним контрольным, что ребята ничего не знают, что я ничего им не дала? Ах, ну ладно. Ведь я работала добросовестно. Я не виновата ни в своей неопытности, которую преодолела, ни в возмутительном состоянии советской школы, которое преодолеть не могу. Какое тяжелое состояние у меня по утрам, общей угнетенности, раздражения на все и на вся, да и не только по утрам. До сих пор не вернулись из Москвы протоколы парттройки, и я в неопределенном каком-то состоянии. Тоже возмутительно. Что так тянут. Ведь с постановления ЦК идет четвертый месяц.**

*В мае 1937 года Ольгу Берггольц исключили из кандидатов в ВКП(б) и из Союза писателей за «связь с врагом народа» (имелся в виду критик, один из основателей РАПП Леопольд Авербах). После этого осенью ее уволили из многотиражной газеты при заводе «Электросила», и она устроилась учителем русского языка и литературы в среднюю школу № 6 Московского района Ленинграда (проработала там с 19 декабря 1937 года по 1 сентября 1938 года).

**В январе 1938 года на пленуме ЦК ВКП(б) обсуждался вопрос «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии…». Было установлено, что партийные организации допускают серьезные ошибки. После этого Ольга Берггольц подала заявление о своем восстановлении в правах кандидата в члены ВКП(б), и была восстановлена — и в правах кандидата, и в Союзе писателей.



15/VII-39 13 декабря 1938 г.
меня арестовали [13 декабря был выдан ордер на арест. Арестована 14 декабря], 3 июля 39-го, вечером, я была освобождена и вышла из тюрьмы.
Я провела в тюрьме 171 день.


4/IX-39
Все еще почти каждую ночь снятся тюрьма, арест, допросы.



15/Х-39
Да, я еще не вернулась оттуда. Оставаясь одна дома, я вслух говорю со следователем, с комиссией, с людьми — о тюрьме, о постыдном, состряпанном «моем деле». Все отзывается тюрьмой — стихи, события, разговоры с людьми. Она стоит между мной и жизнью…



6/XI-39, 2 ч. ночи
Завтра 22 года Октябрьской революции.



14/XII-39
Ровно год тому назад я была арестована. Ощущение тюрьмы сейчас, после 5 месяцев воли, возникает во мне острее, чем в первое время после освобождения. И именно ощущение, т. е. не только реально чувствую, обоняю этот тяжкий запах коридора из тюрьмы в «Б<ольшой> дом», запах рыбы, сырости, лука, стук шагов по лестнице, но и то смешанное состояние посторонней заинтересованности, страха, неестественного спокойствия и обреченности, безвыходности, с которыми шла на допросы.


Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят: «Живи».


Я покалечена, сильно покалечена, но, кажется, не раздавлена. Вот на днях меня будут утверждать на парткоме. О, как страстно хочется мне сказать: «Родные товарищи! Я видела, слышала и пережила в тюрьме то-то, то-то и то-то… Это не изменило моего отношения к нашим идеям и к нашей родине и партии. По-прежнему, и даже в еще большей мере, готова я отдать им все свои силы. Но все, что открылось мне, болит и горит во мне, как отрава. Мне непонятно то-то и то-то. Мне отвратительно то-то. Такие-то вот вещи кажутся мне неправильными. Вот я вся перед вами — со всей болью, со всеми недоумениями своими». Но этого делать нельзя. Это было бы идеализмом. Что они объяснят? Будет — исключение, осуждение <…> и, вероятнее всего, опять тюрьма.


И вдруг мне захотелось написать Сталину об этом: о том, как относятся к нему в советской тюрьме. О, каким сиянием было там окружено его имя! Он был такой надеждой там для людей, что даже тогда, когда я начала думать, что «он все знает», что это «его вина», — я не позволяла себе отнимать у людей эту единственную надежду.


Додик писал Сталину о своем брате, о том, как его пытали, — ответа не получил. Рымшан писал тому же Сталину о своей жене — ответа не получил. Помощи не получил. Ну, для чего же писать мне? Утешить самое себя сознанием своего благородства?


...я даже здесь, в дневнике (стыдно признаться), не записываю моих размышлений только потому, что мысль: «Это будет читать следователь» преследует меня. Тайна записанного сердца нарушена. Даже в эту область, в мысли, в душу ворвались, нагадили, взломали, подобрали отмычки и фомки.


Перечитываю сейчас стихи Бориса Корнилова [(1907-1938), первый муж О. Б. В 1937 г. арестован, расстрелян. Песни исполнялись после его гибели как народные], — сколько в них силы и таланта! Он был моим первым мужчиной, моим мужем и отцом моего первого ребенка, Ирки [дочь Ирина (1928-1936)]. Завтра ровно пять лет со дня ее смерти. Борис в концлагере, а может быть, погиб.


Какой наполненной жизнью жила я в 31 году. Сами заблуждения мои были от страстного, безусловного доверия к жизни и людям… Сколько силы было, веры, бесстрашия.


В 37–38 году она [Наташа, жена Марка Симховича] 6 месяцев сидела в тюрьме, ее там били страшно, сломали даже бедро. Она говорила: «Но знаете, самое ужасное, когда плюют в лицо. Это хуже, чем побои». Зачем ей плевали в лицо?! Разве когда-нибудь она забудет это, сотрет с души, с лица? Сколько у нас ОСКОРБЛЕННЫХ, сколько!

Через два месяца после того, как она вышла из тюрьмы, после такой отсидки — умер Марк, который был для нее всем. Нет, бог не бог, а какая-то злобная сила, смеющаяся и издевающаяся над людьми, наверное, есть…


У меня отнято все, отнято самое драгоценное: доверие к Советской власти, больше, даже к идее ее…




***
Знаю, знаю — в доме каменном
Судят, рядят, говорят
О душе моей о пламенной,
Заточить ее хотят.

За страдание за правое,
За неписаных друзей
Мне окно присудят ржавое,
Часового у дверей...

1938 год




***
Сейчас тебе всё кажется тобой:
и треугольный парус на заливе,
и стриж над пропастью,
   и стих чужой,
и след звезды,
упавшей торопливо.
Всё — о тебе, всё — вызов и намек.
Так полон ты самим собою,
так рад, что ты, как парус, одинок,
и так жесток к друзьям своим порою.
О, пусть продлится время волшебства.
Тебе докажет мир неотвратимо,
что ты — лишь ты, без сходства, без родства,
что одиночество — невыносимо.
(1940)





Информацию брала тут:

http://bookworm-quotes.blogspot.com/search/label/Berggoltz

https://arzamas.academy/materials/667

https://www.livelib.ru/book/1000687585-olga-zapretnyj-dnevnik-olga-berggolts

https://rupoem.ru/berggolc/all.aspx#vse-chto-poshlesh
Tags: берггольц ольга, жзл, история, книги, россия, стихи, цитаты
Subscribe

Posts from This Journal “берггольц ольга” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments