жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Categories:

Мои книги. Уильям Стайрон - Выбор Софи. Часть 2. О коллективной ответственности







Этот длинный диалог, о котором я упомянула в первой части, оказался настолько актуальным и уместным сегодня, что я решила, насколько это возможно, выложить его здесь, правда, максимально сократив текст, который изначально растянулся примерно страниц на 10.

В этом отрывке идет речь о чувстве вины Юга за рабство и о чувстве коллективной ответственности.

Наверно каждый отдельный читатель будет решать для себя индивидуально, на чьей он стороне. Возможно, что еще год назад я бы поддержала, скорее, Натана... но сейчас, когда я сама оказалась в эпицентре нынешнего кошмара в Америке под названием "BLM", я становлюсь на сторону главного героя, который понимает, что обобщать в подобных ситуациях нельзя: это невежественно и даже преступно.

И вот что еще интересно... Если заменить в цитате имя Бобби Уида на имя покойного Джорджа Флойда, то эту жаркую речь Натана почти не отличить от тех речей, с которыми сегодняшние сторонники BLM обращаются к белым с требованием покаяться и поцеловать сапог преклонить колено.

Казалось бы... прошло более 70-и лет (имею в виду время действия романа), столько всего сделано и реально достигнуто в плане искоренения неравенства, а межрасовая проблема эта до сих пор стоит так же остро и так же болезненно, как тогда... если не хуже...

Очень надеюсь, что не хуже...




ОТРЫВОК


-- А знаешь, вы, конфедераты, интересуете меня. Вы все, – и он сделал упор на «все», – все очень, очень меня интересуете... Так как же насчет Бобби Уида?

-- Я тебе кое-что скажу насчет Бобби Уида, - не отступался Натан. - И это будет вот что! Надо вам, белым южанам, все-таки нести ответ за подобное скотство. Ты это отрицаешь? Тогда слушай. Я говорю как человек, чей народ страдал в лагерях смерти. Я говорю как человек, глубоко любящий женщину, которая выжила в них... И я говорю вот что: белые американцы-южане повели себя с Бобби Уидом так же варварски, как вели себя нацисты при Адольфе Гитлере! Ты со мной согласен?

Я прикусил себе щеку, чтобы сдержаться.

– То, что произошло с Бобби Уидом, Натан, – сказал я, – ужасно. Этому нет названия! Но я не понимаю, к чему ставить знак равенства между одним злом и другим или устанавливать какую-то дурацкую шкалу ценностей. И то и другое ужасно!... И я, черт возьми, весьма сомневаюсь, что ты прав, забрасывая этакую огромную сеть с целью поймать в нее, как ты изволишь выражаться, всех вас, белых южан. Вот на этот крючок, ей-богу, я не попадусь! Я южанин и горжусь этим, но я не принадлежу к числу тех свиней – тех троглодитов, которые разделались с Бобби Уидом! Я родился с Тайдуотере, в штате Виргиния, и, с твоего позволения, считаю себя джентльменом! А эта, с твоего позволения, упрощенческая чушь, которую ты несешь, это невежество, проявляемое человеком бесспорно умным, право же, вызывает у меня тошноту!...

А теперь, Натан, разреши сказать тебе кое-что. Это твое критиканство в стиле нью-йоркских либералов – просто лицемерное дерьмо самого дешевого толка! Кто дал тебе право судить миллионы людей, большинство которых скорее умрут, чем хоть пальцем тронут негра!

– Ха! – возразил он. – Вот видишь, это въелось даже в твою речь. Не-гра! Это же предельно оскорбительно.

– Но мы так говорим там. Никто и не думает никого оскорблять… Так или иначе, – нетерпеливо продолжал я, – кто дал тебе право нас судить? Я это нахожу оскорбительным.

– Я еврей и потому считаю себя авторитетом по части мук и страданий... Что же до этой попытки уйти от разговора с помощью таких эпитетов, как «нью-йоркские либералы» и «лицемерное дерьмо», то я считаю это слабым и бездоказательным ответом на честные обвинения. Неужели ты не способен понять простую правду? Неужели ты не способен увидеть правду во всей ее жути? Ведь твой отказ признать свою ответственность за смерть Бобби Уида ничем не отличается от поведения тех немцев, которые открещивались от нацистской партии и спокойно, молча взирали на то, как эти хулиганы громили синагоги и множили Kristallnacht [Хрустальная ночь]. Неужели ты не видишь, что ты такое? И что такое Юг? В конце концов, ведь не жители штата Нью-Йорк прикончили Бобби Уида.

  Почти все, что он говорил - особенно насчет моей "ответственности", - было исполнено высокомерия, перекошено, нелогично и до ужаса неверно, однако я обнаружил, что ничего не могу сказать ему в ответ. Я был мгновенно деморализован.... При мысли о Бобби Уиде я почувствовал, как меня захлестывает горечь обессиливающего отчаяния...

А за моей спиной звучал голос Натана, пронзительный, безапелляционный.....

– Южане сегодня лишили себя права называться частью человечества, – не оставлял меня в покое Натан. – Каждый белый южанин повинен в трагедии Бобби Уида. Все южане за это в ответе!

Я резко вздрогнул... Тысяча девятьсот сорок седьмой год... В то лето... еще можно было (если ты родился на Юге и принадлежал к числу людей чувствительных, просвещенных и знающих свою страшную и противную Богу историю) страдать, когда тебя секли словами, даже если ты понимал, что они сильно попахивают возродившейся непогрешимостью аболициониста, приписывающего себе такое стерильно чистое моральное превосходство... Южанам, отважившимся перебраться на Север, приходилось терпеть подобные обвинения в извечных грехах только потому, что раньше они жили на Юге, – правда, выражалось это в менее резкой форме, в виде завуалированных издевок и надменного злословия в гостиных...

... Я действительно чувствовал в глубине души бремя позора от принадлежности (хочешь не хочешь, приходилось это признать) к тем закоренелым недочеловекам-англосаксам, которые истязали Бобби Уида. По милости этих уроженцев джорджийской глубинки ... шестнадцатилетний Бобби Уид стал одной из последних и, безусловно, наиболее запомнившихся жертв суда Линча на Юге....

Голос Натана снова проник в мое сознание:

– Послушай, даже в концентрационных лагерях хозяйничавшие там твари не опускались до такого скотства!

Опускались? Не опускались? Это едва ли имело значение, а я устал от споров, устал от фанатизма, которому не мог противостоять, от которого не мог укрыться, устал видеть перед собою Бобби Уида и – невзирая на чувство сопричастности к сотворенной в Джорджии мерзости – внезапно осознал, что устал от этого прошлого, этих мест и этого наследия, в которое не мог верить и которое не мог постичь. У меня возникло праздное желание – пусть ценою разбитого носа – выплеснуть остатки пива Натану в лицо. Я сдержался, до боли напрягши мышцы плеч, и произнес тоном ледяного презрения:

– Как человеку определенной национальности, которая на протяжении столетий подвергалась несправедливым гонениям за то, что ее сыны якобы распяли Христа, вам — да, черт подери, вам!следовало бы понимать, как непростительно осуждать за что бы то ни было любой народ! – И тут я в ярости выпалил такое, что для евреев в тот далекий смутный год, который отделяло всего несколько месяцев от крематориев, было жгучей обидой, так что я пожалел о сказанном, едва слова успели слететь с моих губ. Но я не взял их назад. – Любой народ, – сказал я, – ей-богу, даже немцев!
Tags: blm, америка, история, книги, мои книги, свобода, стайрон, цитаты
Subscribe

Posts from This Journal “стайрон” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment