жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Category:

Мое кино. Ингмар Бергман - Стыд (Швеция, 1968)




"Стыд" - черно-белый антивоенный художественный фильм 1968 года, снятый известным шведским режиссером Ингмаром Бергманом по своему же сценарию.

В главных ролях: красавица Лив Ульманн и Макс фон Сюдов.

Главные герои фильма — супружеская пара музыкантов. Муж Ян Розенберг — композитор и руководитель симфонического оркестра, а его жена Ева — скрипачка. У Яна болезнь сердца, и врач рекомендовал супругам поселиться на острове в Балтийском море.Начинается война, которая затрагивает супругов, и их спокойной жизни настаёт конец.

Фильм был снят на острове Фарё в Дании, площадь которого составляет менее одного квадратного километра, а проживает там, например, по данным 2016 года всего 5 человек.



*******************************************************************

Неделю назад я посмотрела этот фильм и до сих пор не могу освободиться от мыслей о нем.

Очень необычный, ни на что не похожий, глубокий, сложный для восприятия фильм, который, тем не менее, застревает в твоем мозгу острой занозой и потом еще долго и болезненно напоминает о себе.

Антивоенных фильмов существует немало. И среди них есть много тех, где война показана гораздо более трагичной, ужасающей и кровопролитной. И, возможно, поэтому их хочется поскорее забыть, потому что ты не знаешь, как с этим жить.

А эту картину, в которой и убитых-то по пальцам пересчитать, и крови почти не нет, да и вообще не ясно до конца, кто с кем воюет, ты сам не хочешь забывать. Да и она цепляет тебя на какой-то непонятный крючок и долго не отпускает.

Вначале смотреть было сложно. Не все было очевидно и понятно. Через полчаса после начала фильма мой муж, сидевший все это время в другой комнате, откуда он все равно мог слышать голоса, подошел ко мне и спросил, о какой именно войне здесь идет речь. Я сказала, что пока сама не могу это понять, может просто невнимательно смотрела и пропустила эту информацию.

Но даже досмотрев фильм до конца, я так и не смогла ответить на этот вопрос. И не только на этот, но и на некоторые другие.

Какие страны воевали между собой? В какой стране происходят действия? В Швеции? Но она соблюдала нейтралитет... Какой это был год? Была ли эта война на самом деле или это не более чем метафора развития отношений между мужчиной и женщиной? Почему он, такой слабый и инфантильный в начале, становится таким жестким и даже агрессивным, а она наоборот? А главное, кому же, в конце концов, должно быть стыдно и за что?

Вместе с тем фильм меня очень заинтересовал и очень эмоционально вовлёк. Да, я далеко не все поняла, как это часто бывает в серьезном авторском кино, но мне, как минимум, захотелось во всем этом разбираться.

И я, в конце концов, решила обратиться к коллективному разуму: почитать отзывы и мнения других зрителей и критиков в надежде найти у них то, что не открылось мне. Я всегда с восхищением читаю толковые разборы фильмов, когда люди способны улавливать все нюансы, понимать все полунамеки, считывать все слои, угадывать все скрытые смыслы. И пусть даже их мнения между собой разнятся, тем интереснее они для меня, так как высвечивают картину с разных ракурсов и позиций.



Приведу несколько цитат, которые мне показались наиболее убедительными.


Вот, например, в одном из отзывов я нашла цитату самого Бергмана, который говорит о своем фильме вот что:


"Первоначальным фоном фильма "Стыд" был страх. Я собирался показать, как бы я вел себя в период нацизма, если бы Швеция была оккупирована; я пришел к выводу, что я и физически и психически труслив, за исключением тех моментов, когда впадаю в ярость. Но в ярость я впадаю на момент, а труслив постоянно. Во мне силен инстинкт самосохранения, но моя ярость может сделать меня храбрецом. Это физиологическое явление. Но как бы я смог вынести долгую, изматывающую, холодную угрозу?..

Что от фашиста сидит в нас самих? В какой ситуации мы можем из добропорядочных социал-демократов превратиться в активных фашистов. Я все больше убеждаюсь в том, что, когда на человека оказывают сильное давление, он впадает в панику и исходит лишь из соображений собственной выгоды. Этой теме и посвящен фильм."



В этом же отзыве зритель пишет:

Апокалипсис наступает внезапно, хотя весть о конце света может звучать годами. Война это апокалипсис локального масштаба. Мгновение назад ты спокойно пропалывал огород и был не в состоянии зарубить курицу, а теперь, чтобы выжить, необходимо убивать людей. Бергман погружает героев в экстремальную ситуацию, словно спрашивает, как бы вы повели себя, будь на их месте.Вывернуться наизнанку, стать другим человеком. И человеком ли вообще?


Вот здесь, например, любопытная точка зрения:

А почему - "стыд"? Ева Розенберг говорит: "Мне кажется, что всё это - сон. Так пусть же будет стыдно тому, кому всё это снится". Здесь мы выходим на главную проблематику фильма. "Стыд" - фильм о неспособности отдельного человека влиять на окружающую реальность, которая предопределяется внешними силами - безжалостными и жестокими. Это фильм о невозможности что-либо противопоставить обстоятельствам. Какими же качествами должна обладать личность, чтобы выйти из истории, показанной в фильме, живой и безгрешной? Доброта, решительность, трудолюбие, терпение - все это было у Розенбергов, но не спасло их.

По Бергману получается, что все мы - участники чужого сна и заложники чужого стыда. Кто же такой этот "чужой"? Очередная бергмановская загадка.

В результате, получилась сильная драма с апокалиптическими мотивами, не оставляющая никаких надежд на хороший исход. Хотя главные герои - муж и жена Ева и Ян Розенберги - сумели выжить в эктремальных условиях.



С ним не соглашается его оппонент:

"Вы шутите? Это Ян добрый, когда он расстрелял мальчика из-за того, что ему нужны были его ботинки? Это Ева решительная, когда она его не остановила?...

Никакого спасения и не было. В конце фильма перевозчик покидает лодку, странным образом уходя под воду. Всем пассажирам остается только умереть от жажды, т.к. вода у них закончилась.

Символический смысл конца фильма на мой взгляд следующий. Совершив ужасные преступления главные герои приобрели тем самым билет в царство мертвецов (в Аид или Ад). Перевозчик, которому они отдали все награбленное, никто иной как Харон (на нечеловеческое происхождение перевозчика, намекает также эта сцена с уходом под воду). В конце Харон привез их куда положено и удалился (возможно за следующей партией грешников). Там и другие мертвецы показаны (утопленники).

Они хотели выжить несмотря ни на что, даже ценой своей души. Этим и расплатились. Нет тут спасения.





Еще понравилась статья Ксении Рождественской под названием "Время страха".

Выложу большой отрывок из нее:


Время страха. Ингмар Бергман в 1968-м

"Фильм Ингмара Бергмана «Стыд» показали шведской прессе 21 августа 1968 года, в день ввода советских войск в Чехословакию. Считается, что это предопределило все последующие споры по поводу этой драмы.

Еве, героине «Стыда» (предварительное название — «Сны о стыде»), кажется, будто все это снится кому‑то: «И это не мой сон. Чей‑то чужой, а меня загнали туда силой. Нет вокруг ничего по‑настоящему реального. Все выдумано. Как, по‑твоему, пойдут дела, когда тот, что видел нас во сне, очнется и покраснеет от стыда за свой сон?

Кто проснется? Бог? Глава семьи? Человек, начавший войну? Автор фильма?

«Стыд», как и «Час волка», начинается с закадровых звуков — с каши из радиосигналов, выстрелов, криков. «А радио у нас сломано», — снова и снова будет повторять героиня, Ева.

Это фильм о семейной паре, музыкантах, которые пытаются жить вне войны, со «сломанным радио», но у них не получается. Война приходит и на их остров. «На чьей вы стороне?» — спрашивает у них военный. — «Ни на чьей, мы музыканты». — «Вы были музыкантами. Оркестров больше нет. Значит, вам безразлично, при каком политическом режиме вы живете?» — «Нет! Но война продолжается так долго... и нам так трудно...»

Война в «Стыде» условна, это долгое, изматывающее противостояние одних и других, неважно, кого именно. Музыканты — жертвы, гражданская война требует от них стать «сочувствующими», принять какую‑нибудь сторону, а потом умереть за это. Или убить. Как ни глупо, но, когда этот фильм вышел, Бергман оказался в положении своих героев.

В «Стыде» критики искали ответ режиссера на войну во Вьетнаме. Но если в «Персоне» (1967) Бергман делает хронику самосожжения вьетнамского монаха важным эпизодом фильма, то в «Стыде» история полностью лишена конкретики, неизвестно даже, когда происходит действие. Вероятно, где‑то в будущем. Это фильм, постепенно уходящий в апокалиптический сон, фильм о том, что принять любую сторону — значит проиграть.

Первую разгромную статью в Aftonbladet написала левая журналистка Сара Лидман, к тому времени она уже бывала во Вьетнаме и издала книгу интервью «Встречи в Ханое». Она восприняла «Стыд» как поддержку проамериканских военных сил, как оправдание войны, как «мечту всех западных производителей оружия». Она возмущенно писала: «Война никогда не закончится, если никому не будет дела до ее причин». Бергман ответил ей:

«Насколько я вижу, не может быть благородной или низменной войны. Насилие, во имя чего бы оно ни совершалось, предосудительно и разрушает все человеческое».

Было еще много критики, справедливой и не очень. Фильм называли реакционистским и опасным, обвиняли в том, что «сама тема масштабнее, чем режиссер».

И, наконец, вышло злое, резкое интервью француза Эрнеста Риффе с Ингмаром Бергманом.

Сначала режиссер отворачивался от разговора: «Где вы находитесь с точки зрения политики?» — «Нигде. Если бы существовала партия трусливых, я бы к ней примкнул». — «Расскажите что‑нибудь о „Стыде“». — «Я не обсуждаю мои фильмы». Разъярившись, интервьюер оскорблял Бергмана, называл его ничтожеством: «Все, чего я хочу, — сказать что‑нибудь о вашем проклятом, отвратительном фильме, который я, конечно же, не смотрел, но который, по мнению многих тонко чувствующих людей, можно было бы с тем же успехом никогда и не снимать... Зачем вы продолжаете? Почему бы не сделать вместо этого что‑нибудь полезное?» — «Почему птица кричит от страха? Да, я знаю, что ответ звучит сентиментально... Если хотите, запишите весь список слов: страх, стыд, унижение, гнев, ярость, скука, удовлетворение».

Эрнест Риффе — псевдоним Бергмана, уже знакомый читателям того времени. Бергман взял «шизофреническое интервью» у самого себя, сам на себя наорал, сам себя высмеял:

«Знаете ли вы, что такое фильм? Откуда вам знать, вы же критик».

Критикам из 1968‑го «Стыд» казался апологией войны. Потом в нем увидели и признание вины за нейтралитет Швеции во Второй мировой, и автопортрет трусливого человека, и — гораздо позже — картину о разладе в семейных отношениях: это не война, это просто любовь кончилась, и мир вокруг героев подстраивается под их чувства.

Но главное, что объединяет «Час волка» и «Стыд», — тема страха. Оба эти фильма рассказывают не о внешней угрозе — аристократических вампирах‑каннибалах в «Часе волка» или гражданской войне в «Стыде», а о том, как постоянное давление, неважно, снаружи или изнутри, меняет человека, и о том, как страх делает человека фашистом. Убийцей. Не тяга к порядку, не желание силы: страх. Страх — это когда время перестает работать. «Ох, эти секунды! Как они длинны», — в «Часе волка». «А радио у нас сломано», — в «Стыде». Страх — это когда умирают, становятся пылью семейные связи. Страх — это когда ты на лодке в открытом море плывешь по отравленной воде, и до развоплощения осталось совсем немного.

Страх — это когда от тебя требуют принять чью‑то сторону. Но мы не знаем, чью. Радио у нас сломано.

Tags: бергман ингмар, война, кино, кино другое, мое кино, статьи, чужие комментарии
Subscribe

Posts from This Journal “мое кино” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments