жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Categories:

Мои книги. Мип Гиз - Я прятала Анну Франк





Придя недавно в русский книжный магазин, я спросила у продавца, есть ли у них в наличии книга "Дневник Анны Франк". Через пару минут продавец принес мне две книги. Заметив мой недоуменный вид, он сказал, что одна из них это именно та, которую я ищу,  а о второй выразился так: "Посмотрите, вдруг вас заинтересует... Эту книгу написала женщина, которая прятала Анну Франк."

Я ничего не знала ни о существовании этой женщины, ни об этой книге, но после его слов я, не задумываясь ни секунды, схватила обе книги и направилась к кассе.

Вначале я прочитала то, что писала Анна Франк. За три вечера я буквально проглотила ее дневник, который произвел на меня огромное впечатление. Поэтому с удвоенным интересом я тут же взялась за вторую книгу.

Ее автор - Мип Гиз. Так звали женщину, которая подарила бессмертие Анне Франк. К сожалению, не жизнь, а всего лишь бессмертие. Потому что все ее старания спасти жизнь Анны и еще 7-х человек оказались тщетны. Но то, что мы до сих пор знаем и помним о трагической судьбе этой девочки, заслуга целиком ее, Мип Гиз. Ведь это именно она нашла и сохранила дневник Анны, а после войны отдала эти записи ее отцу, Отто Франку.

В своей книге Мип Гиз (она писала ее в соавторстве с журналистом Элисон Голд) подробно рассказывает о своем тяжелом детстве, о родине, о своей жизни и любви, о знакомстве с семьей Франк и дружбе с ними, о войне, о том, как она с мужем и еще двумя сотрудниками в течение двух лет прятали восемь человек от неминуемой смерти, о жизни после войны...

Я с жадностью читала страницу за страницей в надежде узнать какие-то дополнительные факты и детали. И действительно, там было немало новой и интересной  информации. Вместе с тем, мне думается, что за основу этой книги был все-таки взят дневник Анны Франк, и может быть поэтому она показалась мне вторичной. Все время складывалось ощущение, что автор постоянно руководствовалась дневником: словно ей зачитывали тексты оттуда, она их комментировала, что-то вспоминала и добавляла от себя, а журналист потом все это литературно обрабатывал. Потому что очень много совпадений и общих воспоминаний у них с Анной, вплоть до мелочей, которые вряд ли держались у нее в голове спустя столько лет.

В любом случае, я очень довольна, что купила и прочитала эту книгу, и рекомендую ее прочитать всем, кому интересна данная тема.





**********************************************************


Цитаты


Я не герой. Мое имя – в самом конце длинного списка благородных голландцев, которые сделали то же, что и я, и даже больше – намного больше! – в те темные и ужасные времена. Эти годы до сих пор живы в наших сердцах. Не проходит дня, чтобы я не думала о них.


Более двадцати тысяч голландцев помогали прятать евреев и других людей, нуждавшихся в укрытии. Я искренне делала все, что было в моих силах. Мой муж тоже помогал людям, хотя всего этого оказалось недостаточно.


Я никогда не считала, что совершила что-то выдающееся и заслуживаю особого внимания. Когда меня уговорили рассказать мою историю, я задумалась о том, какое место занимает в ней Анна Франк и что значит ее жизнь для миллионов людей, чьи души она затронула. Говорят, каждый вечер где-то в мире поднимается занавес и начинается пьеса, поставленная по дневнику Анны. Ее книга «Убежище» была переведена на множество языков, ее голос услышали в самых дальних уголках земли. Мой соавтор – Элисон Лесли Голд – считает, что людям важны мои воспоминания о тех печальных событиях. Все их участники уже покинули этот мир. В живых остались только я и мой муж. Я рассказываю все так, как помню.


Несмотря на все тревоги, голландские евреи не подвергались преследованиям. К ним относились так же, как и ко всем остальным. В августе еврейским беженцам из Германии приказали зарегистрироваться в службе по делам иностранцев, что они и сделали. Ничего страшного не случилось, их просто зарегистрировали – и все.


В кинотеатрах запустили антисемитский новостной выпуск «Вечный жид», но, поскольку ходить в кино мы перестали, ни я, ни Хенк его не видели. Книги, которые не нравились немцам, были убраны из библиотек и книжных магазинов. Говорили, что изменения внесены даже в школьные учебники, чтобы они соответствовали новой идеологии.


Положение евреев ухудшилось осенью 1940 года. Всем, кто работал на государственной службе, – учителям, профессорам, даже почтальонам, – было приказано уволиться. Притеснения продолжались. Голландцам, в том числе и Хенку, пришлось подписать «Арийскую декларацию» – официальное заявление о том, что они не являются евреями.


Петля на шее евреев медленно затягивалась. Сначала им всем было приказано зарегистрироваться в службе переписи населения – за это взималась плата в один гульден. Люди шутили, что немцам просто нужны гульдены. Потом пошел слух, что в Гааге, расположенной всего в тридцати пяти милях от Амстердама, на парковых скамейках и в общественных местах стали появляться таблички «Не для евреев» и «Евреям вход запрещен». Как такое было возможно в Нидерландах?!

В феврале в старом Еврейском квартале было взято четыреста заложников. Ходили слухи о том, что этим людям пришлось пережить страшные унижения – на коленях ползать у ног нацистских солдат. А затем прошла облава, многих евреев схватили и куда-то увезли на грузовиках. Оказалось, их отправили в концентрационный лагерь Маутхаузен.


Голландцы закипают медленно, но, когда чаша терпения переполняется, их гнев не знает границ. В знак протеста против жестокого и унизительного обращения с евреями 25 февраля мы объявили всеобщую забастовку. Мы хотели, чтобы евреи знали, что нам небезразлично то, что с ними происходит. 25 февраля в стране воцарился хаос! Перестал ходить транспорт, закрылись все предприятия. Возглавили забастовку наши докеры, их примеру последовали другие рабочие. До немецкой оккупации в Голландии существовало множество партий и политических групп. Теперь же мы объединились – все выступали против немцев. Февральская забастовка длилась три потрясающих дня. Это событие заметно подняло настроение голландских евреев. Все почувствовали солидарность. Выступить против захватчиков – это опасно, но так прекрасно! Впрочем, за эти три дня забастовки нацисты отомстили голландцам жестокими преследованиями.
В это же время началась новая антисемитская кампания. Евреям запретили останавливаться в гостиницах, посещать кафе, кинотеатры, рестораны, библиотеки, даже городские парки. Кроме того, они должны были сдать в полицию свои радиоприемники, починив их при необходимости за свой счет.


...приняли новые законы против евреев. Теперь еврейские врачи и дантисты не могли лечить неевреев. Я не обращала на это внимания и продолжала лечиться у доктора Дусселя. Евреям запретили посещать общественные бассейны.


Все лето появлялись новые антисемитские законы – их издавали один за другим. 3 июня 1941 года было приказано пометить большой черной буквой «J» удостоверения личности всех, имевших двух или более предков еврейского происхождения. Люди шептались, что мы, голландцы, и особенно евреи, вели себя глупо, когда честно отвечали на вопросы переписи. Теперь, как бы мы ни исхитрялись, немцы знали всех голландских евреев и их адреса.


Некоторые антисемитские указы звучали просто смехотворно. Евреям было запрещено держать голубей! Другие были более серьезными: все банковские депозиты и вклады евреев неожиданно оказались заморожены – ими нельзя было пользоваться или переводить с них деньги. Евреи не могли распоряжаться своими сбережениями и ценностями. Петля понемногу затягивалась: сначала изоляция, теперь обнищание.


Прежде еврейских детей не трогали. Теперь же им было запрещено общаться со своими одноклассниками-неевреями. Они могли учиться только в специальных школах, где работали учителя-евреи.


Евреи постепенно лишались работы, и немцы начали организовывать для них трудовые лагеря. Чаще всего работа находилась «на востоке» – никто точно не знал где. В Польше? В Чехословакии? Ходили слухи, что тех, кто отказался ехать в трудовой лагерь, отправляют в Маутхаузен и там жестоко наказывают.


Весной 1942 года был принят еще один указ. На сей раз его опубликовали не только в еврейской, но и в голландской газете. С этой недели всем евреям предписывалось носить на груди желтую шестиконечную звезду размером с ладонь взрослого человека. Всем – мужчинам, женщинам и детям. Каждая звезда стоила купон на одежду плюс 4 цента. На желтой звезде было написано JOOD – «ЕВРЕЙ».
В день, когда этот указ начал действовать, многие голландские христиане, глубоко оскорбленные таким унижением их соотечественников-евреев, тоже нашили на одежду желтые звезды. Кто-то приколол к лацканам желтые цветы в знак солидарности. Женщины украшали желтыми цветами волосы. В витринах некоторых магазинов появились таблички с просьбой к христианам проявлять особое уважение к нашим еврейским соседям – например, приподнимать шляпы в знак приветствия, чтобы они не чувствовали себя одинокими. Многие голландцы сделали все, что было в их силах, чтобы продемонстрировать свою солидарность.
Впрочем, прилив гордости и солидарности продлился недолго – немцы перешли к карательным мерам. Начались аресты. Угроза нависла над всеми: каждый, кто чем-то помогал евреям, мог оказаться в тюрьме и по-настоящему рисковал жизнью.


Мы с радостью узнали о том, что десять христианских церквей Голландии объединились и выразили публичный протест. Они отправили телеграмму германским властям, заявив о своем глубоком «возмущении» депортациями евреев. Эти шаги они назвали «незаконными» и обвинили немцев в попрании голландской морали и «божественных заповедей справедливости и милосердия».
Немцы не обратили на эти телеграммы никакого внимания.


Депортацию евреев немцы называли «переселением» и утверждали, что на новых местах к ним относятся хорошо, обеспечивают питанием и кровом, и семьи селят вместе. Но Би-би-си сообщала, что польских евреев в немецких концентрационных лагерях душат ядовитыми газами, что голландские евреи трудятся, как рабы, очень далеко от Голландии – в Германии и Польше. Хотя мы не знали правды, но точно знали, что немцы заставляют голландских евреев, отправленных на принудительные работы, посылать родным открытки. В этих открытках жизнь в лагерях рисовалась в самом лучшем свете: отличная еда, душ и т. п. Все это явно писалось под диктовку нацистов.


Евреи как-то умудрялись передавать информацию об истинном положении дел. Например, в конце открытки, отправленной из одного лагеря, голландский еврей приписал: «Передайте привет Эллен де Гроот». Это звучало как распространенное имя, и немецкая цензура не обратила на него внимания. Но немцы не знали, что слово «ellende» на голландском языке означает «несчастье», а «groot» – «ужасное». В открытке говорилось об «ужасном несчастье».


В марте вышел новый указ. Оставшимся в Голландии евреям предлагали выбор между депортацией и стерилизацией. Выбравшим стерилизацию, обещали спокойную жизнь.


В убежище господин Франк следил за учебой детей. Они учились постоянно, им давали домашние задания, и господин Франк все проверял. Уроки занимали довольно много времени. Марго было легко учиться. Анна не отличалась такой же усидчивостью, как ее сестра, но тоже училась с легкостью. Она часто что-то записывала в небольшой дневничок в красно-оранжевой тканевой обложке в клетку – его ей подарил отец на тринадцатилетие. Это произошло 12 июня, за несколько недель до того, как Франки укрылись в убежище. Анна делала записи в дневник в своей комнате или в спальне родителей. Хотя все знали об этом, она никогда не писала в присутствии других людей. Господин Франк заметил это и попросил не мешать девочке.
Анна постоянно носила дневник с собой, и остальные частенько ее поддразнивали. Как ей удается придумать, о чем писать? Анна краснела, начинала огрызаться – за словом в карман она не лезла. И все же она предпочитала хранить свой дневник в старом кожаном портфеле отца.
Tags: анна франк, война, герои, еврейский вопрос, жзл, книги, мои книги, холокост, цитаты
Subscribe

Posts from This Journal “анна франк” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment