жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Category:

Мои книги. Александр Куприн - Рассказы (Святая ложь, Анафема, Ночная фиалка, Ю-ю)

Я очень люблю Куприна. В свое время я просто зачитывалась им: "Олеся", "Гранатовый браслет", "Яма", "Суламифь"... Если допустить такое понятие как воспитание чувств, то мои чувства отчасти воспитывались именно на его произведениях - таких лиричных, романтичных, нежных и чувственных.

Не знаю почему, но читала я в основном крупные его произведения, а вот рассказы почему-то прошли мимо меня.

Но спасибо замечательному русскому сериалу "Куприн", который я посмотрела несколько месяцев тому назад и который меня очень впечатлил, потому что благодаря ему у меня заново пробудился интерес к этому писателю. В комментариях к этому фильму уже говорила о том, что мне очень понравилось, как искусно создатели этого сериала, основанного на повести "Яма", вплели в сюжет еще с десяток рассказов Куприна, но готова это повторить еще раз. Потому что не представляю, как эту связь можно было нащупать и так идеально реализовать.

Я стала читать рассказы и открыла для себя совершенно нового Куприна и совершенно новые сюжеты.

Во-первых, я не ожидала, что он так тонко чувствует животный мир (рассказы Ю-ю, Ральф, Изумруд). Во-вторых, я не привыкла к ироничному и сатиричному Куприну (рассказ "Интервью" я вообще выложила у себя целиком) .

Пока я прочитала только 10 рассказов, но приведу здесь цитаты только из наиболее понравившихся.


*********************************************************************

-- Пока Домна ходит за кипятком, мать и сын молчат и быстрыми, пронзительными взглядами точно ощупывают души друг друга. Да, только расставаясь на долгое время, уловишь в любимом лице те черты разрушения и увядания, которые не переставая наносит беспощадное время и которые так незаметны при ежедневной совместной жизни.»


-- И будет жить Семенюта вместе с мамашей еще очень долго в тихом, скромном и теплом уюте. Но никогда старушка не намекнет сыну на то, что она знала об его обмане, а он никогда не проговорится о том, что он знал, что она знает. Это острое место всегда будет осторожно обходиться. Святая ложь - это такой трепетный и стыдливый цветок, который увядает от прикосновения.»

(Святая ложь)



-- Сам не могу припомнить, когда меня вдруг несказанно поразили глаза Агаты. Кажется, это было за столом. Случайно взглянув на Агату, я увидел, что в ее зрачках горят странные тихие огоньки. Они менялись сообразно поворотам Агатиной головы то зелеными, то красными, то лиловыми, то фиолетовыми. Такую световую игру глаз я видел иногда у лошадей и кошек в темном помещении. И вот, с этого мгновения, как бы впервые увидел Агату, которую знал, но точно не видел в течение нескольких лет.


-- Нет! Об этой ночи словами не расскажешь! Наглый, колдовской месяц, сводник влюбленных, друг мертвецов, покровитель лунатиков, одуряющие запахи ночной фиалки и ее безумно жаждущего тела, зеленые и красные огни в ее зрачках…


Я стал похож на скелет своею изможденностью, ноги мои дрожали на ходу, я потерял аппетит, память мне изменила до такой степени, что я забыл не только свою науку и своих учителей и товарищей, но стал забывать порою имена моих отца и матери. Я помнил только любовь, любовь и образ любимой.


А что касается фиолетового цвета, то этого цвета русский народ совсем не знает и нигде не употребляет.

(Ночная фиалка)



И никогда не верь тому, что тебе говорят дурного о животных. Тебе скажут: осел глуп. Когда человеку хотят намекнуть, что  он  недалек  умом, упрям и ленив, - его деликатно называют ослом. Запомни же, что, наоборот, осел - животное  не  только умное, но и  послушное, и  приветливое,  и трудолюбивое. Но если его перегрузить свыше его сил или вообразить, что он скаковая лошадь, то он просто останавливается и говорит: "Этого я не могу. Делай со мной что хочешь". И  можно  бить  его  сколько  угодно  -  он  не тронется с места. Желал бы я знать, кто в этом случае  глупее  и  упрямее: осел или человек?
Лошадь - совсем другое дело. Она нетерпелива,  нервна  и обидчива. Она сделает даже то, что превышает ее силы, и тут же подохнет от усердия...

(Ю-ю)



Отец Олимпий был большой любитель чтения, читал много и без разбора,  а фамилиями авторов редко интересовался. Семинарское образование, основанное главным образом на зубрежке, на читке "устава", на необходимых цитатах  из отцов церкви, развило его память до необыкновенных  размеров. Книгами снабжал его студент из Вифанской академии Смирнов, и как  раз перед этой ночью он принес ему прелестную повесть о том, как на Кавказе жили солдаты, казаки, чеченцы, как убивали друг  друга, пили вино, женились и охотились  на зверей.
   Это чтение взбудоражило стихийную протодьяконскую душу. Три раза подряд прочитал он повесть и часто во время чтения плакал и смеялся от  восторга, сжимал кулаки и ворочался с боку на бок  своим  огромным  телом.  Конечно, лучше бы ему было быть охотником, воином, рыболовом, пахарем, а  вовсе не духовным лицом.


Протодьякон подходил уже к концу, как к нему на кафедру взобрался псаломщик с краткой запиской от отца протоиерея: по распоряжению
преосвященнейшего владыки анафемствовать болярина Льва Толстого.


Боже мой, кого это я проклинаю? - думал в ужасе дьякон. - Неужели его? Ведь я же всю ночь проплакал от радости, от умиления, от нежности".
Но, покорный тысячелетней привычке, он ронял ужасные, потрясающие слова проклятия, и они падали в толпу, точно удары огромного медного колокола...


Протодьякон вдруг остановился и с треском  захлопнул  древний  требник.
Там дальше шли еще более  ужасные  слова  проклятий,  те  слова,  которые,
наряду с чином исповедания мирских человек, мог выдумать только  узкий  ум
иноков первых веков христианства.
   Лицо его стало синим, почти  черным,  пальцы  судорожно  схватились  за
перила кафедры. На один момент ему казалось, что он упадет в  обморок.  Но
он справился. И, напрягая всю мощь  своего  громадного  голоса,  он  начал
торжественно:
   - Земной нашей  радости,  украшению  и  цвету  жизни,  воистину  Христа
соратнику и слуге, болярину Льву...
   Он замолчал на секунду. А в переполненной народом церкви в это время не
раздавалось ни кашля, ни шепота, ни шарканья ног. Был тот  ужасный  момент
тишины,  когда  многосотенная  толпа  молчит,   подчиняясь   одной   воле,
охваченная одним чувством. И вот глаза протодьякона наполнились слезами  и
сразу покраснели, и лицо его на момент  сделалось  столь  прекрасным,  как
прекрасным может быть человеческое лицо в экстазе вдохновения. Он еще  раз
откашлянулся, попробовал мысленно переход в два полутона и вдруг, наполнив
своим сверхъестественным голосом громадный собор, заревел:
   - ...Многая ле-е-е-та-а-а-а.
   И вместо того чтобы по обряду анафемствования опустить свечу  вниз,  он
высоко поднял ее вверх.

анафема
Tags: книги, куприн александр, мои книги, толстой лев
Subscribe

Posts from This Journal “куприн александр” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment