жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Category:

Д. Быков - "Один". Нарезки. Часть 12. О люденах, Фаулзе и текстах для песен.

№18 от 30 октября 2015 года

«Как по-вашему, людены народились сразу или существуют гибриды, переходные формы?»

Нет! Нет никаких переходных форм, это я точно говорю. Это очень принципиальный вопрос. Переходных форм нет. Возможны браки между люденами и не-люденами. Такой брак замечательно описан (очень безнадёжно) в «Волны гасят ветер». Помните, когда Тойво Глумов пытается говорить со своей женой Асей и искренне пытается интересоваться её проблемами? Помните, когда он говорит ей: «Милая ты. И мир твой милый»,— и такая безнадёжная за этим стоит тоска! Страшно написано. Нет никаких переходных форм.

Мне когда-то Яськов (очень хороший, кстати говоря, палеоархеолог и по совместительству замечательный писатель) объяснял этот феномен. Ну, я человек-то, в общем, малопросвещённый, и я этого не скрываю. Он объяснял феномен стадиального развития эволюции, внезапного появления новых видов: нет, нет — и вдруг есть! Вот когда вырезают эту колонну грунта, и в ней обнаруживается… Я, кстати говоря, представляю уже, сколько сейчас профессиональных биологов набежит меня поправлять. Ребята, я же не лезу к вам говорить, что вы в литературе ничего не понимаете. Ну терпите здесь мой дилетантизм. Или возражайте аргументированно, ради бога, я буду только рад.

Просто я к тому, что стадиальное развитие не означает постепенные мутации, а происходят скачки. Эволюция скачкообразна. Во всяком случае, в литературе она такова, потому что происходит шедевр, который сразу вдруг резко меняет всю парадигму. Вот появилась книга «Гаргантюа и Пантагрюэль» — бац!— и после неё нельзя писать по-прежнему. «Уленшпигель» — бац!— и нельзя писать по-прежнему. И так далее. Появляются новые жанры, скачки. Вот Пруст появился. Можно сказать, что Пруст эволюционно подготовлен? Нельзя. А Ницше? Нет, нельзя. Хотя были люди, типа Штейнера, которые как бы его готовили, но вот он появился — и взорвался.

Людены — это такая же история. Люденом можно, во-первых, только родиться, им стать нельзя (об этом подробно в «Гадких лебедях»: мокрецы — это болезнь врождённая). И во-вторых, сожительство возможно, но чаще всего это кончается просто уходом на разные планы существования — и на настолько разные планы, что вы даже перестаёте пересекаться в транспорте. Вот даже так.




№19 от 6 ноября 2015 года

«Меня зовут Наташа, и меня мучает вопрос: я довольно много читаю, стараюсь читать хорошие книги, но фактически у меня остаются только ощущения и эмоции, остальное забываю. С уверенностью могу сказать, что «Волхв» произвёл на меня огромное впечатление, но не помню ни имён героев, ни сюжетной линии».

Ну, Наташа, это слава тебе господи! Книга для того и пишется, чтобы вы могли её перечитать, вспомнить сюжетные линии. Я из «Волхва» тоже помню очень мало. Грех сказать, лучше всего мне запомнились эротические сцены. Я очень люблю «Волхва», «Magus», «Мага», как его правильнее было бы называть, наверное (хотя можно и «Волхвом»). Я очень люблю эту книгу. И мне кажется, что это важно, что от книги остаётся… Хотя я гораздо больше люблю «Collector», «Коллекционера». Пожалуй, что и «Женщину французского лейтенанта» люблю больше. Плохой роман у него только один — «Дэниел Мартин».

Меня тут очень многие спрашивают про Фаулза. Лучшее, что написал Фаулз, мне кажется,— это его дневники. Я их перечитываю регулярно. Это очень сильное и страшное чтение, трагическое. «Энигму» я очень люблю. Знаете, за что я вообще люблю Фаулза? За то, что он описывает неразрешимые коллизии. Когда высокомерная девочка-снобка сталкивается с маньяком, ужасно её жалко, но сказать, что ей сочувствуешь внутренне, не можешь. Когда писатель сталкивается с вором, и они не могут друг друга понять… В общем, я люблю Фаулза за то, что он писатель неразрешимых коллизий. Никогда нельзя сказать, кто прав, и нет выхода из этой ситуации. Ясно, что Миранда гибнет, а Калибан становится законченным маньяком. Ясно, что как бы она себя ни повела, всё равно это для неё был бы конец. Он очень крупный писатель, безусловно.

Но запоминать книгу не надо, надо запоминать послевкусие.





№22 от 27 ноября 2015 года

«Как вы думаете, Андрей Вознесенский понимал, что пишет несовершенный текст к песне «Миллион алых роз»?»

Конечно, понимал. А зачем текст песни должен быть совершенен? «Прекрасное должно быть несовершенно»,— сказал Щербаков на одном концерте. Может быть, это и справедливо. Я вообще считаю, что песенный текст не должен быть перемудрён, перегружен. Он должен мгновенно восприниматься.

«Миллион алых роз» — кстати, там другой текст был, естественно, в первом (рижском) варианте песни у Паулса, но Вознесенский написал очень хорошо. Во-первых, он взял хорошо ему известную историю. Правда, там вместо роз были апельсины. Помните, апельсинами была усыпана вся площадь (он об этом рассказывает в автобиографической повести «О»), и среди этих апельсинов были воткнуты свечи, и трещала и плавилась кожура. И когда актриса увидела это огромное пылающее оранжевое поле, она навеки была сражена. Мне кажется, что апельсины лучше, чем розы, потому что, как писал Уоттс в «Ложной слепоте», «дарить одному биологическому виду срезанные половые органы другого — это как-то нехорошо, некомильфо». Поэтому я цветов почти никогда не дарю. И «Миллион алых роз» — мне кажется, это довольно глупая история. Но она красивая.

И правильно кто-то написал (кажется, Валерий Туровский, если я ничего не путаю): «Я не вдумываюсь в смысл этих слов, я подставляю голову под эту музыку, под эти слова, как под холодный приятный душ в жару». Да, у меня тоже было такое ощущение. И вообще текст песни не должен претендовать на сложность.

Tags: быков-один, вознесенский андрей, стругацкие, фаулз
Subscribe

Posts from This Journal “быков-один” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments