жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Category:

Любимые стихи. Александр Кабанов. Часть 1 (5)

Совершенно случайно узнала о существовании украинского поэта, пишущего по-русски, - Александра Кабанова.
Прочитала уже, наверно, сотню его стихов и откровено не понимаю, КАК можно так офигительно чувствовать язык, так рисовать словами, играть словами, жонглировать словами, создавать из слов такие невероятные образы и картины!
Это очень круто! Реально круто! Почти гениально!





***
Давинчи - виноград, вишневый чех де сада,
и всё на свете – кровь и нежность, и досада!
А если нет любви, зачем, обняв колени,
ты плачешь обо мне в пятнистой тьме оленьей?
На завтрак шелестишь вечернею газетой
и веришь тишине – мошеннице отпетой.
Её базарный торс прозрачнее медузы,
куда она несёт за волосы арбузы?

Давай уедем в Рим, начнём дневник уныло,
по капельке раба – выдавливать в чернила.
Пусть за углом судьбы – нас не спасут полбанки,
лишь музыка ещё невидимой шарманки!
...напрасные слова, дефис, бычки в томате
и сонная пчела на медной рукояти.




Достоевский

Сквозь горящую рощу дождя, весь в берёзовых щепках воды –
я свернул на Сенную и спрятал топор под ветровкой,
память-память моя, заплетённая в две бороды,
легкомысленной пахла зубровкой.

И когда в сорок пять ещё можно принять пятьдесят,
созерцая патруль, обходящий торговые точки, –
где колбасные звери, как будто гирлянды, висят
в натуральной своей оболочке.

А проклюнется снег, что он скажет об этой земле –
по размеру следов, по окуркам в вишнёвой помаде,
эй, Раскольников-джан, поскорей запрягай шевроле,
видишь родину сзади?

Чей спасительный свет, не желая ни боли, ни зла,
хирургической нитью торчит из вселенского мрака,
и старуха-процентщица тоже когда-то была
аспиранткой филфака.



***
Ещё темно и так сонливо,
что говорить невмоготу.
И берег спит и ждёт прилива,
поджав колени к животу.
Желтее корки мандарина,
на самом краешке трамплина
встаёт на цыпочки звезда.
И, словно вплавь, раздвинув шторы,
ещё по локоть кистепёрый,
ты возвращаешься туда,
где в раскалённом абажуре
ночная бабочка дежурит, –
и свет, и жизнь, и боль впритык!
Ты возвращаешься в язык,
чтоб слушать –
жалобно и жадно –
рассвет, подвешенный за жабры,
морской паром, по леера
запруженный грузовиками,
грушёвый сад, ещё вчера
набитый по уши сверчками!
Простор надраен и вельботен,
и умещается в горсти.
И ты свободен. Так свободен,
что некому сказать: «Прости...»



***
За то, что этот сад переживет века
и не осыплется минута за минутой,
возьми его за яблочко и придуши слегка,
в гнедую кожуру по осени укутай.

Плоды айвы, покрытые пушком,
как щёки детские – полны и розоваты,
и ты бежишь с отцовским вещмешком,
и вновь трещат от тяжести заплаты.

Когда стреляет Босх Иероним
двуствольной кистью в голову и спину,
а ты бежишь, с рождения раним, –
вишнёвый и седой наполовину.

И за оградой – вновь увидишь сад,
увидишь дом и ангельские лица
всех брошенных тобою, невпопад
варенье пишется, и в баночках хранится.




Колыбельная для пишущей машинки (отрывок)

На лице твоём морщинка, вот ещё, и вот…
Засыпай моя машинка, ангельский живот.
Знаю, знаю, люди – суки: прочь от грязных лап!
Спи, мой олджэ. Спи, мой йцукен. Спи, моя фывап.
Tags: достоевский, кабанов александр, стихи, украина
Subscribe

Posts from This Journal “кабанов александр” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments