жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Николай Колычев. Любимые стихи ( 12 ) Часть 1

92355031_1221611109zHIeNgj

***
Как подшутила надо мной судьба!
Ведь я из мутной лужи у колодца
Напился веры в то, что жизнь - борьба...
...Но жить - куда труднее,чем бороться.



***

Нам нравится — без слова, без движенья
Обнявшись — замирать и не дышать...
Твоя любовь — на грани отторженья,
Моя любовь — до ненависти шаг.

Желанная моя несовместимость,
Скажи, как счастья разные сложить.
Ты, мучаясь, живешь — чтоб быть любимой,
А я люблю и мучаюсь — чтоб жить.

Хочу сгорать тобой! Дотла! Без тленья!
Но стынет пламя в пепле и золе.
Мы — величины разных измерений.
Мы — зов разнозаряженных полей.

Ты разожгла огонь. Он стал пожаром
И — загудел по выстывшей избе...
Приблизишься к нему — он слишком жарок,
Но отойдешь — и холодно тебе.

Меж нами — зыбких чувств неясный призрак,
Неизгоняем и неуловим...
Твоя любовь зависима от жизни,
А для меня — нет жизни без любви.




* * *

В небе серо, в небе грустно.
Луг пожух, и лес испуган.
Плачут лебеди да гуси
И текут по небу к югу.

Птицы плачут — сердцу больно,
Оттого ль за острым клином
Побежал мужик по полю
От хибары, от скотины.

От жены – трудом согбенной,
От детей, вослед кричащих,
От скирды гнилого сена…
Он хотел взлететь над чащей.

Он хотел обняться с высью,
Он хотел расстаться с пашней,
Он хотел взлететь над жизнью,
Над собой — смешным и страшным.

И вонзал он в небо руки
С криком — чуть не журавлиным,
И ветвились в сладкой муке
Струны жил на шее длинной.

«Улечу!» — и с этой верой
Он бежал, взлетая в волю…
И упал комочком серым
На краю родного поля.

Подошла жена родная,
Остудила лоб ладонью:
— Ты куда бежал?
— Не знаю.
— Ты чего хотел?
— Не помню...




Лесная сказка


Как нежные пальцы, лучей розоватый пучок
Касался земли. Закрывались цветы-недотроги.
И маленький, ростом с ребенка, лесной старичок
Устало присел на пенек возле самой дороги.

Упала росинка с сосны на лицо старичку,
А мимо прошли торопливо с корзинками люди.
За рощей кукушка свое оборвала "ку-ку",
И вечер над тихим болотом заваривал студень.

"Постойте! Куда вы? - вдогонку кричал старичок,
– Кукушка пророчит, что время мое убывает!.."
Он топнул ногой. Он сорвал с головы колпачок...
Но люди сказали: "Таких старичков не бывает".

Вздохнул старичок, колпачок свой повесил на сук.
И то ль растворился, то ль в чащу ушел – я не знаю.
Но слышно, как ночью обиженно плачет в лесу
Ненужная сказка. Последняя сказка лесная.




***

Ошибаться не грех, только наши ошибки нам впрок ли?
За спиной на дороге не скоро уляжется пыль…
И взглянул я назад. И неясное прошлое проклял.
И грядущее этим поспешным проклятьем убил.


Всё проходит, но память жестока и неумолима,
Ничего не исправить в былом, ничего не забыть.
Я теперь понимаю, что слишком хотел быть любимым,
Потому и не мог до сих пор бескорыстно любить.


Я теперь понимаю, что нет абсолютного знанья,
Что великая мудрость подобна схожденью с ума.
Я теперь понимаю: нельзя перестраивать зданье,
Если жить больше негде, а в двери стучится зима.


Я теперь понимаю, что нет абсолютного счастья,
А тем более счастья, построенного на крови…
Я не верил во власть, а теперь я не верю в безвластье,
Я не верил в любовь, а теперь не могу без любви.




* * *

Человек тридевятую вечность сидел над женою,
Положив на живот ей ладонь — как огромное ухо.
Где-то плакала птица — сквозь ветер и дождь за стеною,
Долгожданный — в жене — кто-то третий ворочался глухо.


Тридевятую вечность не сохла и липла рубаха.
Нет, не трус он, не трус… В одиночку ходил на медведя.
Но большой — в пол-избы, как ребёнок, заплакал от страха,
Оттого, что никто не поможет, никто не приедет.


Не стонала жена. Виновато ему улыбалась.
А в ночи — затмевала Голгофу стенаньями птица.
И хотелось кричать и метаться. Порою казалось —
Это плачет ребёнок, который не может родиться.


О, как птица страдала! И боль отзывалась тупая,
Распирая виски, загибаясь в вопрос без ответа,
И качалась в бессоннице лампочка полуслепая,
И секла по глазам утомлёнными розгами света.


Он рванулся во двор — остудить раскалённые вопли,
По дороге ружьё заграбастал в огромную руку
И — пальнул в темноту. И — рыдания птицы замолкли…
Он отлично стрелял. И навскидку, и даже по звуку.


Но застреленный плач возродился — в жилище угрюмом,
За окошком жена омывала ребёнка над тазом…
Опершись на ружьё, он стоял и покачивал думу…
То жалел, что убил... То пугался: а если б промазал?




* * *

Две женщины сквозь жизнь мою друг другу
В глаза глядят.
Два пламени во мне, свиваясь в муку,
Рождают ад.

Сжигаю две любви в одной судьбе я,
Как больно жить!
Любил, люблю и буду их обеих
По гроб любить.

Проходит жизнь. Не оплачу долгов я,
Не хватит дней.
Да, это наша общая Голгофа,
Но мне – больней.

Захлестывает, встречно все гонимей,
Вражды волна.
И ненависть, кричащая меж ними –
Моя вина.

О, Господи! Мучения на части
Разъедини!
И пусть при этом стану я несчастней,
Но не они.

По мудрости Твоей, а это значит –
И по Добру,
Пускай простят, обнимутся, заплачут...
А я – умру.




* * *
Я не могу от тебя уйти,
Я не могу о тебе забыть.
Я возвращаюсь, шепчу: "Прости".
Я обещаю, что брошу пить.

Я пред тобой рассыпаю лесть,
Я научился красиво лгать:
"Хочешь, я брошу курить и есть
Ради тебя, но... не надолго".

То ли тебя я учу прощать,
То ли себя я учу любить.
Чем это кончится все? Как знать...
Я не могу о тебе забыть.

Я не смогу от тебя уйти!
Если скажу: "Ухожу!" - не верь.
Я уже пробовал... Все пути
Вновь упираются в эту дверь.





* * *
В позабытой деревне, где жителей нет,
Отбивает рябина поклоны
Той избе, где старик со старухой в окне,
Словно древние лики с иконы.

– Как вы жили? – губами коснулся стекла,
Приминая траву и цветы я
– Как вы жили?
– Мы жили ... с грехом пополам...
“ Значит, наполовину – святые”.

Прижимаясь к окну, я стоял против них,
Но напрасно отыскивал взглядом
Половину греха...
Став одной – на двоих,
Жизнь глядела безгрешно и свято.




***

О, Родина! Что с нами будет дальше?..
О, Господи! Страшнее смерти — жить…
Стоят и плачут девочка и мальчик.
Пьяней вина меж ними мать лежит.

Они стоят, пугливо озираясь,
Её позор пытаясь заслонять.
И пыжится, с карачек поднимаясь,
Растрёпанная, спившаяся мать.

Кряхтит, хрипит отборной матерщиной,
Лицо в соплях, и рукава — в грязи…
А мимо — милицейская машина
Проехала, слегка притормозив.

Какой им прок от этой… безработной…
Презрительно взглянули с высоты.
Да… Брезгуют мочою и блевотой
Холеные и сытые менты.

А детская любовь не знает срама.
Вцепились в мать, глядят машине вслед…
Всем — пьяница. А им — родная мама,
У них другой на белом свете нет.

Их детвора, собравшись, задирала:
Кто палкой бросил, кто толкнул, кто пнул…
Девчонка маме сопли утирала,
А мальчик — за рукав её тянул.

Шли мимо мужики. Остановились.
И долго вспоминали, подлецы,
Когда они и сколько с ней любились,
И спорили: кто у детей отцы.

— Не надо, мама, люди. Стыдно, мама…
— Ну, мамочка, вставай, в конце концов!
Вновь мальчик за рукав тянул упрямо,
И дочка утирала ей лицо.

А мать на них глядела обалдело
Без разума, без чувства, без души…
И, всё-таки с трудом подняла тело,
Досадуя на то, что надо жить.

… Её под руки дети уводили.
Нетвёрдо шла, покачиваясь, мать…
Когда бы мы Россию ТАК любили,
Тогда бы мы смогли её поднять!

2001




***

Вот и всё. Ни семьи, ни кола, ни двора, ни гроша…
Убылая луна погибает - всплывает и тонет.
У чужого стола я сижу, крепко голову сжав,
И, взрываясь в висках, пустота прожигает ладони.


Всё течёт…
Это дождь.
Это времени срок небольшой
Истекает…
Но время – любви и вины – не исчислит.
Я сжимаю виски, век сжимая умом и душой,
Выжимая лишь память – ни цели, ни веры, ни смысла…


Только ночь за окном.
Только память.
И спящая – ты.
И луна…
И вина – мне виски разрывает на части.
Позови же меня! Помани меня из темноты.
Эту жуть утолить можно только в неистовой страсти.


Сделай так, чтобы я до рассвета себя позабыл.
Будет утро…
И солнце – большая кровавая плаха…
Никогда – до тебя – никого ещё так не любил!
Это – чистая правда.
Но это, наверно, от страха.

1999




***

Вы тоже меня считаете дураком,
Намеренно стихи свои калечащим?
Видимо, вы вовсе не понимаете стихов,
А по большому счёту — и самой Русской речи.


Всё вокруг разворовано, продано, проврано!
Порвана правда! Мерзко — прям, помирай!
Я потому, надрываясь, рыгаю стихами разодранными,
Что вокруг всё — враздрай!


Выйдите в люди! Вокруг — хамство да бранность.
Народ изуродован забвением о родстве.
Отчего же всё менее добра в нас,
Коль в России всё более церквей?


Мать моя «Скорую помощь» вызвала.
Приехали, глянули на корчи
старухи, не поведя бровью.
Сунули таблетку — и прочь...
А по телевизору —
Трогательная забота о всероссийском здоровье.


По телевизору — советы,
Рекомендации - как дожить до полутораста лет.
Диеты, тренажёры, олимпийские объекты...
А для армии — парней здоровых нет.


Пол-страны разграбили, и — почёт всем...
Но не искоренить в России взятки,
Тех ценя, кто ревностней печётся
О своём здоровье и достатке.


С горя водкой я наполнял стакан свой,
Только не легчает ни хрена.
Если мне и в пьянстве — диссонансово,
Значит всей гармонии — хана!


...Так чего ж орал-то я? Чего хотел?
Да ещё напился к тому ж...
Люди! Я вовсе не за саморазрушение тел.
Я против разрушения душ!





***

Вязну в сладости лжи. Вязну в лести. Болото вокруг.
Липкий мёд похвалы обволок мою горькую душу.
Как лягушка, раздута значительность малых заслуг.
Липкий пот… Это муки сомнений исходят наружу.

И никто – ни друзья, ни родные, не знают меня.
Для любого из них – я, тот самый, какого хотели.
Я себя потерял, научившись личины менять,
Но хочу быть собой, без прикрас, так, как есть,
в самом деле.

Обнажиться! Не телом. Душою хочу быть нагим!
Пусть глядят, узнают, воздают по заслугам –
по роже.
Но никто не поверит. И даже полюбят – плохим,
Ничего не докажешь тому, для кого ты хороший.

Сквозь бессонную тьму прошепчу всему свету:
«Прости»,
И, забыв прикурить, трону пламя сгорающей спички.
Я сгорел, я иссяк. Я жалеть разучился почти!
Пощадите меня! Не хвалите меня по привычке!

А луна… Ах, луна! Просто хочется взять и обвыть
Всех ушедших друзей, всех безвинно обманутых
женщин,
Всю родную страну, всю былую потребность любить,
Чтоб любви – на себя –
оставалось всё меньше и меньше.





Tags: колычев николай, россия, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments