жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Семен Кирсанов. Любимые стихи (8)



Семён Исаакович Кирсанов (родился под именем Самуил Ицекович Кортчик;  1906, Одесса, Российская империя — 1972, Москва, СССР) — русский советский поэт. По мнению академика Михаила Гаспарова, Кирсанов — создатель рифмованной прозы в русской литературе.

Ученик Владимира Маяковского, в молодости — один из последних футуристов. Начиная с 1930-х годов, неоднократно обвинялся критикой в формализме. Склонность к поэтическим экспериментам сделала его творчество многогранным. Жизненные трагедии и драмы (ранняя смерть первой жены, расставание со второй, собственная смертельная болезнь) отразились во многих его произведениях. Оказал значительное влияние на поэтов послевоенного поколения. На стихи Кирсанова написаны песни, в том числе широко известные («У Чёрного моря», «Жил-был я», «Эти летние дожди»), романсы, сюиты, оратория, опера, а также вокальная симфония Дмитрия Шостаковича.



Image result for сад под дождем


Дождь


Зашумел сад, и грибной дождь застучал в лист,
вскоре стал мир, как Эдем, свеж и опять чист.

И глядит луч из седых туч в зеркала луж -
как растет ель, как жужжит шмель, как блестит уж.

О, грибной дождь, протяни вниз хрусталя нить,
все кусты ждут - дай ветвям жить, дай цветам пить.

Приложи к ним, световой луч, миллион линз,
загляни в грунт, в корешки трав, разгляди жизнь.

Загляни, луч, и в мою глубь, объясни - как
смыть с души пыль, напоить сушь, прояснить мрак?

Но прошел дождь, и ушел в лес громыхать гром,
и, в слезах весь, из окна вдаль смотрит мой дом.









* * *


Жизнь моя,
        ты прошла, ты прошла,
ты была не пуста, не пошла.

И сейчас еще ты,
            точно след,
след ракетно светящихся лет.
Но сейчас ты не путь,
                 а пунктир
по дуге скоростного пути.

Самолет улетел,
                но светла
в синеве меловая петля.
Но она расплылась и плывет...
Вот и все,
        что оставил полет.



1964




Кольцо


Браслеты —
           остатки цепей.
И в этом же роде, конечно,
на ручке покорной твоей
блестит
     золотое колечко.
О, бедная!
       Грустно до слез.
Ты губишь себя,
           ты не любишь.
Кольцо уже с пальцем срослось,
а как свою руку
            отрубишь?






Лирика


Человек
 стоял и плакал,
комкая конверт.
В сто
 ступенек
  эскалатор
вез его наверх.
К подымавшимся
  колоннам,
к залу,
 где светло,
люди разные
 наклонно
  плыли
   из метро.
Видел я:
 земля уходит
из-под его ног.
Рядом плыл
 на белом своде
мраморный
 венок.
Он уже не в силах видеть
движущийся
 зал.
Со слезами,
 чтоб не выдать,
борются глаза.
Подойти?
 Спросить:
  "Что с вами?"
Просто ни к чему.
Неподвижными
 словами
не помочь ему.
Может,
 именно
  ему-то
лирика нужна.
Скорой помощью,
 в минуту,
подоспеть должна.
Пусть она
 беду чужую,
тяжесть всех забот,
муку
 самую большую
на себя возьмет.
И поправит,
 и поставит
ногу на порог,
и подняться
 в жизнь
  заставит
   лестничками
    строк.



1947




Строки в скобках


   Жил-был — я.
(Стоит ли об этом?)
   Шторм бил в мол.
(Молод был и мил...)
   В порт плыл флот.
(С выигрышным билетом
   жил-был я.)
Помнится, что жил.

   Зной, дождь, гром.
(Мокрые бульвары...)
   Ночь. Свет глаз.
(Локон у плеча...)
   Шли всю ночь.
(Листья обрывали...)
   «Мы», «ты», «я»
нежно лепеча.

   Знал соль слез
(Пустоту постели...)
   Ночь без сна
(Сердце без тепла) —
   гас, как газ,
   город опустелый.
(Взгляд без глаз,
   окна без стекла).

   Где ж тот снег?
(Как скользили лыжи!)
   Где ж тот пляж?
(С золотым песком!)
   Где тот лес?
(С шепотом — «поближе».)
   Где тот дождь?
(«Вместе, босиком!»)

   Встань. Сбрось сон.
(Не смотри, не надо...)
   Сон не жизнь.
(Снилось и забыл).
   Сон как мох
в древних колоннадах.
   (Жил-был я...)
Вспомнилось, что жил.








* * *


Эти летние дожди,
эти радуги и тучи -
мне от них как будто лучше,
будто что-то впереди.

Будто будут острова,
необычные поездки,
на цветах - росы подвески,
вечно свежая трава.

Будто будет жизнь, как та,
где давно уже я не был,
на душе, как в синем небе
после ливня - чистота...

Но опомнись - рассуди,
как непрочны, как летучи
эти радуги и тучи,
эти летние дожди.







* * *


Я пил парное далеко
тумана с белым небом,
как пьют парное молоко
в стакане с белым хлебом.

И я опять себе простил
желание простора,
как многим людям непростым
желание простого.

Так пусть святая простота
вас радует при встрече,
как сказанное просто так
простое: «Добрый вечер».



<1945-1956>




Андрей Вознесенский

Похороны Кирсанова

Прощайте, Семен Исаакович.
Фьюить!
Уже ни стихом, ни сагою
оттуда не возвратить.

Почетные караулы
у входа в нездешний гул
ждут очереди понуро,
в глазах у них: "Караул!"

Пьерошка в одежде елочной,
в ненастиях уцелев,
серебрянейший, как перышко,
просиживал в ЦДЛ.

Один, как всегда, без дела,
на деле же — весь из мук,
почти что уже без тела
мучительнейший звук.

Нам виделось кватроченто,
и как он, искусник, смел...
А было — кровотеченье
из горла, когда он пел!

Маэстро великолепный,
а для толпы — фигляр...
Невыплаканная флейта
в красный легла футляр.

1973





Tags: вознесенский андрей, кирсанов семен, о жизни, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments