August 12th, 2016

Быков о евреях. Часть 2



Быков:

"Пора назвать вещи своими именами: никакая иудео-христианская цивилизация (и уж тем более культура) не воюет в лице Израиля с антицивилизационным и ужасным арабским миром. Воюют два ближневосточных народа, одинаково жестоковыйных и непримиримых. Да, на многих из тех, кто воюет с израильской стороны, лежит налет той самой христианской культуры, которая для меня свята. Они свободно цитируют Бродского и Мандельштама, а также дружат с компьютером. Но этот налет цивилизации не делает их менее жестоковыйными — напротив, такая мимикрия в чем-то даже более опасна". "...Просьба к этим людям у меня ровно одна: не надо мне доказывать, что они защищают мои ценности. Не надо называть эти ценности иудео-христианскими. Не надо устанавливать связь между будущим Израиля и Европы". "...Не станем обозначать правых и виноватых, не будем дотошно выяснять, кто в каждом конкретном случае виноват в гибели мирных граждан... <...> Я далек от мысли обвинять Израиль в чрезмерной жестокости и неадекватности ответа. Я об одном прошу: не пытайтесь внушить нам, что это наша война и что вы защищаете нас..."
—————————————————————————————————

Collapse )

Рахиль Баумволь. Стихи (4)






***

Свет над родительским столом
 С годами ослепительней.
 Я залетевшим мотыльком
 Кружу вокруг родителей.

Давно их нет, а я кружусь,
 Коснусь волос украдкою,
 На миг единый задержусь
 Над поседевшей прядкою.

Блестят стаканы, крепок чай
 И ложечки разложены.
 О скатерть шлепнусь невзначай —
 Родители встревожены:

“Откуда мотылек зимой,
 И чье это дыхание?..
 Откуда мы?! Наш век земной —
 Одно воспоминание...”

Вдруг исчезают чай и стол,
 Кромешной тьмы пронзительность,
 Лишь бьется мотылек об пол,
 Ожегшись о действительность.
Collapse )

Любимые рассказы. Александр Куприн - Одиночество


Александр Иванович Куприн
Одиночество

* * *

После полудня стало так жарко, что пассажиры I-го и II-го классов один за другим перебрались на верхнюю палубу. Несмотря на безветрие, вся поверхность реки кипела мелкой дрожащей зыбью, в которой нестерпимо ярко дробились солнечные лучи, производя впечатление бесчисленного множества серебряных шариков, невысоко подпрыгивающих на воде. Только на отмелях, там, где берег длинным мысом врезался в реку, вода огибала его неподвижной лентой, спокойно синевшей среди этой блестящей ряби. На небе, побледневшем от солнечного жара и света, не было ни одной тучки, но на пыльном горизонте, как раз над сизой и зубчатой полосой дальнего леса, кое-где протянулись тонкие белые облачка, отливавшие по краям, как мазки расплавленного металла. Черный дым, не подымаясь над низкой закоптелой трубой, стлался за пароходом длинным грязным хвостом.

Collapse )

Борис Слуцкий (1919-1986). Любимые стихи ( 12 ). Часть 1






***

Запах лжи, почти неуследимый,
сладкой и святой, необходимой,
может быть, спасительной, но лжи,
может быть, пользительной, но лжи,
может быть, и нужной, неизбежной,
может быть, хранящей рубежи
и способствующей росту ржи,
все едино — тошный и кромешный
запах лжи.



Collapse )