May 28th, 2016

Татьяна Бек. Любимые стихи (3)

220px-Tatyana_Bek003


Татьяна Бек (1949 -2005)


***

Вечно манили меня задворки
И позабытые богом свалки...
Не каравай, а сухие корки.
Не журавли, а дрянные галки.

Улицы те, которые кривы,
Рощицы те, которые редки,
Лица, которые некрасивы,
И - колченогие табуретки.

Я красотой наделю пристрастно
Всякие несовершенства эти...
То, что наверняка прекрасно,
И без меня проживет на свете!


Collapse )

Любимые художники. Сюрреализм Геннадия Приведенцева


Сюрреализм - не партия, не ярлык, а единственное в своем роде состояние духа, не скованное ни лозунгами, ни моралью. Сюрреализм - полная свобода человеческого существа и право его грезить. Я не сюрреалист, я - сюрреализм.

(Сальвадор Дали
)

1 463 (463x700, 100Kb)

Collapse )

Сон



***

Как жаль, что я не помню сна.
В нем было все мне сердцу мило.
До бесконечности счастливой
Я в этом сне с тобой была.

В меня ты вовсе не влюблен.
(Мне чудеса и раньше снились!)
Но странность с нами приключилась
Когда мы повстречались днем:

Здороваясь, ты был смущен,
Вдруг, растерявшись, я смутилась…
Я догадалась, что случилось -
Ты видел тот же самый сон…


Елена Филонова

Давид Самойлов. Любимые стихи. Часть 2

                





Эти летние дожди...
                     С. Кирсанов

Он, невнимательный к природе,
Вдруг вспомнил летние дожди,
Когда все было на исходе,
Когда все было позади.

Тогда в Москве палило лето
И долго не было дождя.
Лишь погромыхивало где-то,
Грозою город обходя.

Но словно по его заказу,
Блеснул изломанный разряд,
Ударил гром. И сразу, сразу
На город рухнул дождепад.

Со всех сторон хлестало, перло,
Блистало, грохало. И он
Вдохнул в истерзанное горло
Благоухающий озон.

От этих запаха и влаги
Легчало у него в груди,
Когда ложилось на бумаге
Про эти летние дожди.

1989

Андрей Моисеев. Королева

***

Невзлюбила судьба отчего-то Нехаму.
Никогда ей не сыпалась манна с небес –
роковая болезнь унесла ее маму,
с горя зАпил отец – и бесследно исчез.

Понимала Нехама, что жизнь – не вареник,
но на этом запас её бед не иссяк –
оказалась одна, без работы, без денег,
да еще не пойми от кого на сносях.

Языки уже были готовы к работе,
только тётка Дебора прикрикнула: «Ша!
Я хотела бы видеть, как вы запоете,
если в доме разруха и нет ни гроша!»

А Нехама сама-то – почти что ребенок,
и душа за дурёху у многих болит.
Мириам отдала простыню для пеленок,
целый день с колыбелью возился Давид.

А когда наконец-то  закончились роды
(разве спрячешь такое от здешней молвы?)
то соседи –
красильщики и коноводы –
наклонялись над люлькою, словно волхвы.

Кто сказал, что местечку волхвы не по чину?
Ну и ладно – о Библии речь и не шла.
А Нехама опять удивила общину –
Маргаритою дочку свою назвала.

«Что за странное имя!» - ворчала Дебора,
«Может быть, она гойка?» - справлялся Семён.
А девчонка росла, невзирая на споры,
в окружении древних еврейских имен.

Раздавала улыбки направо-налево,
не рвалась со скандалом из чьих-нибудь рук.
И Дебора заметила: «Ишь, королева!»
«Королева Марго!» - подхватили вокруг.

И хотя королевство – отнюдь не Монако,
но дающего не оскудеет рука –
как ни беден молочник Юдович, однако
приносил каждый вечер стакан молока.

А  Нехама стирала белье у забора,
выносила помои, колола дрова.
- Отдохни, - говорила порою Дебора, -
разбужу, не волнуйся, часа через два.

Никого у Деборы – ни деток, ни внуков,
ей девчонка – как путнику свет от костра.
Накормив, искупав, уложив, убаюкав,
напевает над люлькой почти до утра.

Пой, Дебора! Пройдут времена – и увидишь
Королеву, что правит своею судьбой,
эту рваную куклу и песню на идиш,
и тебя, и Нехаму ведя за собой.

Пой, Дебора,
рассвет уже близится, пой же,
всё еще утрясется – не думай о том!..
Вот такая случилась история – в Польше.
В тридцать пятом. А может быть, в тридцать шестом.