November 8th, 2015

Сказал гораздо больше, чем хотел...

Image result for любовь

***
Сказал гораздо больше, чем хотел.
Не обжигая - начисто сжигая.
Не замечая в гневной слепоте,
Что в ненависти истина другая.

Как просто уничтожить всё дотла.
Пусть лучше покажусь кому-то слабой,
Но дай мне Бог потом, в порыве зла,
Сказать гораздо меньше, чем могла бы.

Тамара Шумейко

Свобода слова, или Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись... (Часть 2)

И. Яковенко - Почему я всё ещё Шарли.


Мария Захарова, официальный представитель МИДа написала в социальных сетях: «Еще кто-то Шарли?».
Так же назвал свою заметку в «КП» сотрудник этого издания Александр Гришин, который решил выразить свое отношение к французским карикатуристам более развернуто: "Есть люди и есть мрази. Ко вторым относятся так называемые журналисты-карикатуристы из французского еженедельника «Шарли Эбдо». Вспоминая о теракте, когда были убиты сотрудники «Шарли Эбдо», Гришин ставит убийц и убитых на одну доску, поскольку этот теракт напомнил ему, Гришину, бандитские разборки 90-х, когда одни бандиты убивали других.
Российские парламентарии называют авторов карикатур в основном подонками.  Один из них, Игорь Морозов требует разработать закон, запрещающий СМИ издевательские высказывания о жертвах катастроф.

О «Шарли» и карикатурах чуть позже, тем более, что журнал этот в России не распространяется, и вообще он на французском языке, так что узнать о том, что там написано и нарисовано и оскорбиться этим россияне смогли только благодаря стараниям сотрудников МИДа, парламентариев, а также поборников нравственности из таких изданий, как «КП», «Вести» и пр. (здесь и далее выделено мною. )

Collapse )

Маргарита Алигер.



Отрывок из поэмы "Твоя победа"

***

Разжигая печь и руки грея,
наскоро устраиваясь жить,
мать моя сказала: «Мы евреи.
Как ты смела это позабыть?»

Да, я смела, - понимаешь? - смела.
Было так безоблачно вокруг.
Я об этом вспомнить не успела, -
с детства было как-то недосуг.


Родины себе не выбирают.
Начиная видеть и дышать,
родину на свете получают
непреложно, как отца и мать.

Collapse )

Наталья Крандиевская и Алексей Толстой.


4397599_Krandievskaja (227x280, 95Kb)


Одно из самых горьких оскорблений, которое может нанести женщине писатель, – заменить посвящение ей другим именем. Так однажды поступил по отношению к своей жене Наталье Крандиевской красный граф Алексей Толстой после двадцати лет совместной жизни и рождения трех общих детей.
А вот как она ответила на это, стараясь простить непростительное, что ей, правда, не всегда удавалось:

Разве так уж это важно,
Что по воле чьих-то сил
Ты на книге так отважно
Посвященье изменил?

Тщетны все предохраненья, –
В этой книге я жива,
Узнаю мои волненья,
Узнаю мои слова.

А тщеславья погремушки,
Что ж, бери себе назад!
Так «Отдай мои игрушки», –
Дети в ссоре говорят.

«Быть женщиной – великий шаг…» – сказано у Бориса Пастернака. А быть женой писателя – это вообще жертвоприношение, на которое далеко не все женщины способны, а писательницы особенно.

Лишь беззаветная любовь может помочь женщине простить недостаточное внимание мужчины к самому дорогому, что у нее есть, будь то ребенок или стихи, если, конечно, она их пишет не для развлечения, а всерьез, ибо тогда они тоже что-то вроде своих кровных детишек.

* * *

А я опять пишу о том,
О чём не говорят стихами,
О самом тайном и простом,
О том, чего боимся сами.

Судьба различна у стихов.
Мои обнажены до дрожи
Они — как сброшенный покров
Они — как родинка на коже.

Но кто-то губы освежит
Моей неутолённой жаждой,
Пока живая жизнь дрожит,
Распята в этой строчке каждой.


1935

Редчайшую всепоглощающую любовь Натальи Крандиевской к Алексею Толстому, с которой она не могла совладать ни после их развода, ни после его смерти, доказывают ее безнадежно любовные послания к нему даже через многие годы после того, как его не стало.

Collapse )