жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Мое кино. Родина/Homeland. Часть 1




Личная запись Кинокритика. Родина/ Homeland

Журналист Станислав Зельвенский посмотрел первую серию российского ремейка «Родины» —
и хотел бы на этом остановиться.


Весной 1999 года на Северном Кавказе обнаружен тренировочный лагерь боевиков, а в нем — взятый в плен шесть лет назад и считавшийся погибшим майор ГРУ Алексей Брагин (Владимир Машков). Майора с почестями встречают в Москве. Его ждут дети и жена (Мария Миронова) — последняя, правда, давно спит с брагинским братом (Владимир Вдовиченков). Сотрудница контртеррористического центра Анна Зимина (Виктория Исакова) подозревает, что Брагина завербовал видный террорист Бен Джалид (Валериу Андриута), но ей никто не верит, даже ее коллега и учитель Вольский (Сергей Маковецкий).


В начале каждой серии американской «Родины» можно прочитать, что она основана на израильском сериале «Военнопленные» — к которому, надо сказать, имеет самое отдаленное отношение. Российская «Родина» является почти покадровым ремейком американской, но в ней об этом ни слова. (жирный шрифт мой - Н.Т. ) внимательно досмотрит финальные титры до самого конца, прочтет загадочную фразу «основано на оригинальном формате «Hatufim» (отсылающую, опять-таки, к Израилю). Вероятно, за все заплачено и юридические формальности каким-то образом соблюдены, но это, конечно, интересный случай.



Что касается самого сериала, то он интересен исключительно с культурологической точки зрения: как западная реальность и система ценностей адаптируются к российским с точки зрения Павла Лунгина, сертифицированного специалиста по русской душе. Пока самое заметное драматургическое изменение — персонаж Владимира Вдовиченкова, который из армейского друга героя стал братом. Видимо, чтобы избежать нежелательной рифмы с «Левиафаном». Ну и вообще, брат — это так по-русски. Правда, в новом статусе его действия стали выглядеть странновато: наверное, человек, встретивший в аэропорту родного брата, считавшегося погибшим, не уезжает немедленно, сославшись на «запару в издательстве». Издательство — тоже маленький, но характерный штрих: супруга Брагина, как выясняется, делает там стремительную карьеру в рекламном отделе. Кто помнит, кем работала Джессика Броди? Но русский сценарист понимает, что у человека должна быть профессия. И квартира. Брагиным дали четырехкомнатную квартиру как семье погибшего героя. «Не отберут теперь?» — шутит герой.


Машков привычно полагается на харизму: он хмурится и сосредоточенно смотрит на собеседника, что можно трактовать как посттравматический синдром, или сдержанные переживания, или как угодно. Маковецкий тоже без труда изображает Сола Беренсона с помощью бороды, очков и уютного замшевого пиджака — когда он появляется на экране, «Родина» становится особенно похожа на пародийный скетч с американского ТВ. Виктория Исакова, напротив, старается изо всех сил: таращит глаза и драматически интонирует. Ее героиня претерпела некоторые хирургические изменения, несмотря на прическу Кэрри Мэтисон, тушь Кэрри Мэтисон и даже черный брючный костюм Кэрри Мэтисон. Биполярное расстройство, более известное как маниакально-депрессивный психоз, — это для сотрудника ФСБ слишком, поэтому Анна Зимина просто очень нервная. Ну, бывает. Женские проблемы, знаете. Главное, что ей, несмотря ни на что, хочется новое платье, как следует из доверительной беседы с какой-то странной тетенькой (в оригинале сестрой, здесь — пока непонятно). И разумеется, сотрудник ФСБ не пойдет для снятия стресса в бар клеить мужиков — это единственный эпизод из американской первой серии, которым Лунгин побрезговал.


Вообще, аббревиатура ФСБ почти не звучит: герои работают в «контртеррористическом центре», который, судя по интерьерам, заседает в институте «Стрелка». В плане начальства размен адекватный: вместо фактурного чернокожего господина с ушами — неприметный мужчина с лысиной. Что-то подсказывает, выше по иерархии сериал не пойдет — страшно подумать, кто был директором ФСБ весной 1999-го.

Тут начинается зыбкая политическая территория, по которой Павел Лунгин, можно не сомневаться, пройдет не поскользнувшись. Ему уже удалось написать завязку, ни единого раза не упомянув ни Чечню, ни даже какой-нибудь Дагестан. Брагина поймали «на Северном Кавказе». Террористы говорили по-арабски. Главный злодей — тоже араб. Тут даже присутствует некоторый саспенс. Появятся ли в сериале Шамиль или Джохар? А прозвучит ли слово «ислам»? Взорвут ли арабы, спустя несколько месяцев, дома в России? Окажутся ли они марионетками американских спецслужб (т.е. настоящей Кэрри Мэтисон)? Плохой вице-президент из оригинальной «Родины» заменен на скромного депутата в исполнении артиста Мерзликина; надо полагать, от «Яблока».

Авторы говорят, что это сериал о патриотизме. Патриотизм выглядит следующим образом: взять американский продукт и полностью скопировать его, но так, чтобы он ничем не отличался от сериала «След». Не вложить ни капли души, изобретательности, мужества, таланта. Просто взять и испортить — своими унылыми физиономиями, примитивными диалогами, запредельными интерьерами, наконец. Говоря державным языком, это провокация. Говоря обычным — позор.


Из комментариев к этому сериалу:



Так это сериал об АМЕРИКАНСКОМ патриотизме и об АМЕРИКАНСКОЙ родине. Позор патриотические сериалы делать на зарубежных римейках. Позор Лунгину, не нашедшему в наше время отечественного материала о защитниках Родины. Позор продюсерам, продавшим "Родину".



Просмотрел еще 2 серии. Всё, что я писал об этом фильме остаётся в силе. Добавлю к ранее сказанному, что всё больше укрепляется впечатление, что я смотрю американский фильм. Ничего русского. Ни характеры, ни психология.

*
Какая Родина может быть в интепретации евреев! Они все время гадили вначале Советскому Союзу, теперь России! Это их кредо!

*
Мне так стыдно смотреть это. Понятно, что нашей власти не хватает креатива (отсюда и возврат к СССР), но смотреть на уважаемых мною людей, которые копируют "ненавистных" американов, невозможно. После первой серии надеялась на что-то родное, но дождаться не удалось.


*
в сериале вообще не стали заморачиваться по поводу того, чтобы обстановка была похожа на 1999 год. Автомобили, телефоны ,мониторы плоские...фсбшница живет в какой-то квартире-студии, наполненной пафосными элементами интерьера.. не верю..вот улицы разбитых фонарей - там реальный 1999 год)


*
А мне нравится Машков, и плевать что там сняли американцы или израильтяне. У нас все телевидение-это слизанные с западного программы.


*
Движимый любопытством после прочтения интервью Павла Лунгина, снявшего сериал "Родина", решил мельком взглянуть начало сериала «Чужой среди своих» (оригинальное название «Родина», англ. Homeland), по мотивам которого снимался российский сериал и выпал из реальности на все выходные.
Реально сильная вещь. Захватывающее и манящее окно в реальность чужого мира. Погружение в сорок восемь серий в четырех сезонах на какой то момент позволит ощутить гордость за страну, за армию, за граждан, испытать чувство патриотизма. Чувство единения народа и страны под звездно полосатым стягом. Страна эта зовется Соединенные Штаты Америки.

Не только становится понятно, что делает Нуланд и Обама в восточной Европе, но и предельно ясно то, что это единственно возможный путь. Это сериал не о любви к Родине, в лице США, это декларация мессианства. Это сорок восемь серий из жизни крестоносцев тамплиеров, огненным клинком выжигающих нечисть по всему земному шару.

Антагонизма для просмотра россиянами и европейцами сериал не вызывает, по довольно банальной причине - в список мировой нечисти ни Россия, ни Европа ни разу не упоминается. Смотреть сериал "Родина" с Машковым не буду. Планка качественного восприятия патриотизма американским фильмом поднята на такой уровень, что сравнивать можно наверное только с фильмом «Офицеры», снятым в 1971 году режиссёром Владимиром Роговым.

Предполагаю, зная особенности русской ментальности, что какой бы хороший фильм не снял Павел Лунгин с Владимиром Машковым, вряд ли он мог отказаться от извечно русских тем, проходящих лейтмотивом сквозь сущность российского интеллигента - правда и совесть.
Американцы в своем сериале смогли сформулировать и донести в неотторгаемой разумом форме простую мысль - убить ребенка, мужчину, женщину для крестоносца во имя цели - есть оправданный поступок - это есть акт патриотизма.


Если такую мысль Лунгин смог поместить в свой сериал Лунгин, - то, для меня это чуждо, я лучше еще раз посмотрю фильм "Офицеры".
Если он попытался совместить эту мысль, а еще правду и совесть в своем сериале, то он гений, его сериал разойдется на цитаты, но в конечном итоге это будет опус на тему переработки произведения Достоевского "Преступление и наказание". Где в конечном итоге Раскольников, находит ответ на свой вопрос "тварь ли он дрожащая или право имеет".

_________________________________________________________________________________________--

Удалась ли Павлу Лунгину адаптация израильской "Родины"?

Обсуждают телекритики Арина Бородина ("Эхо Москвы"), Андрей Архангельский ("Огонек") и Екатерина Барабаш ("Интерфакс"). Ведущая Елена Рыковцева.



Андрей Архангельский: Это противостояние довольно симптоматично. Например, сериал, снятый по мотивам формально израильского материала, на самом деле американского, который называется "Родина" в русском переводе, естественно, ему противопоставляется другая родина, но тоже родина, наша советская родина – наши золотые 1930-е. Фактически, и там спецслужбы, и здесь спецслужбы. Прямого идеологического противостояния нет никакого. Оба сериала о том, что надо любить родину несмотря ни на что.


Елена Рыковцева: "Родина" стала самой желанной премьерой, с огромным интересом ждали, как Павел Лунгин адаптирует адаптацию. Есть оригинал – израильский сериал "Родина". Массовый интернет-зритель скорее посмотрел американский сериал "Родина". Ждали, как это они, интересно, будут взрывать Кремль, как они будут взрывать ФСБ, как окажется глава администрации условный Сергей Иванов негодяем и подлецом, которого нужно смести с лица земли. Теперь, надеюсь, вы расскажете, как эти ожидания были воплощены Павлом Лунгиным в жизнь. Екатерина, тот интерес, с которым вы ждали этот сериал, оказался оправданным?

Екатерина Барабаш: Во-первых, я надеюсь, что я не обижу ни вас, никого, если я скажу, что я ждала этот сериал не с таким уж интересом. Может быть, это мое предубеждение, вы уж меня простите. Я видела кусочек американского сериала, израильский я не видела, я не настолько продвинутый телезритель. Поэтому, когда знаешь заранее, что какой-то американский продукт очень качественный переносится на нашу почву, в наши реалии, с нашими актерами, с нашими режиссерами, уже особо ничего хорошего не ждешь. Я скажу кратко: нет, он не оправдал моих ожиданий. Я думаю, что, если его не посмотрят наши зрители, они ничего не потеряют. Пусть они совершенно непатриотично лучше смотрят американский первоисточник. Это понятно, почему во всем мире снимают такие кальки – это деньги. Если во всем мире такой сериал принес деньги, почему не может принести у нас. Но меня интересует, почему такое количество вот этого, почему такое количество ремейков, почему такое количество калек, почему такое количество паразитирования – это я уже к "Орловой и Александрову", на страницах советской истории. Я не уверена, что на самых интересных страницах. У меня возникает ощущение, что просто нас преследует какой-то колоссальный кризис идей, и как раз это очень хорошо видно на сериале "Родина".

Елена Рыковцева: Андрей, расскажите, пожалуйста, для зрителей, которые не смотрели и никогда не посмотрят, потому что вдруг не захотят после нашего эфира смотреть, по сюжету, казалось бы, абсолютная калька, это удивительный случай, когда переносится на русскую почву, сохраняются дословно, до париков, до цвета волос ходы, но при этом какое у вас возникает ощущение?

Андрей Архангельский: Во-первых, это всегда скользкий вопрос, как поступать с адаптациями. Тут вечная вилка такая: если режиссер очень сильно обрусит этот фильм – немножко в лаптях получается, перебор, люди чувствуют и смеются над этим. Человек сделает почти что-то похожее на американскую версию, на английскую, с легкой поправкой, с переименованием, тоже у нас возникает претензия. Полностью не получается, потому что разные слишком страны, менталитеты и так далее, но зато человек ориентируется, ничего не изменил, оставил все, как было. Так что тут бы я не стал очень сильно возмущаться. Потому что плохо выходит и так, и так. Катя очень верно сказала, что у нее претензия к тому, что эксплуатируется фактически ретруха сплошная, нет собственных идей. Она совершенно в корень смотрит, она совершенно права.

Елена Рыковцева: Мне кажется, русская версия испорчена этим. Потому что американский сериал абсолютно современный, вы смотрите его даже с точки зрения некоего знания.

Андрей Архангельский: Тут проблема фундаментальная, не получается делать ремейков даже, не получается делать пересъемок собственных фильмов. Даниил Борисович Дондурей, мой старший товарищ и коллега, выдвинул идею, что у нас не удаются ни ремейки, ни пресъемки, потому что у нас нет собственной жизни. Когда есть собственная жизнь, когда есть собственная энергия живущей страны, она неизбежно дает тебе почву, она высекает собственную энергию из ремейков или повторов. Это происходит неизбежно. Есть страна, развивается страна, она подсказывает тебе какие-то ходы, потому что она сама пульсирует. В том случае, если существование страны напоминает сериал или программирование, когда, условно говоря, нет виртуальных образов обыденной жизни, у нас все сериалы про спецслужбы, все сериалы про ЧК, НКВД, МГБ, КГБ. То есть у нас нет стойких виртуальных образов привязки обыденной жизни. У нас не снимают про обычного человека, у нас снимают про звезд, у нас снимают про спецслужбы. Как говорил один персонаж, ничего у вас нет. То есть не на что опереться. И когда какой-нибудь режиссер пытается перенести нечто западное на нашу почву, какое бы время он ни взял, он не может найти опору. Американский тот же сериал "Родина", он не о спецслужбах, как и вся продукция современных американских сериалов, он том, что в голове у человека, он про загадочный мир внутри головы, про психологию. Здесь неважно, что спецслужбы, здесь важно, что происходит с человеком. Но этот человек должен быть погружен в какие-то естественные условия. Человек, погруженный в американские естественные условия, он там живет. А наш человек, искусственно перенесенный в придуманные условно 1990-е, которые никак не опознаются в этом сериале, ему там нечем дышать.

Елена Рыковцева: Почему Павлу Лунгину понадобилось обозначить 1990-ми эту историю, которая в оригинале абсолютно современная?

Андрей Архангельский: Единственная польза от 1990-х в концепции современной идеологии в том, что все ужасы, которые могли происходить, переносятся туда. Все ужасы могут происходить в период с конца 1980-х и в течение всех 1990-х. В этом пространстве можно резвиться, есть небольшой коридор возможностей, где можно показать, допустим, предательство или вербовку. Представьте положение режиссера даже такого, как Павел Лунгин, он оказывается в пространстве абсолютно тотальных ограничений. Тема спецслужб, нужно двести раз перестраховаться, прежде чем что-нибудь сказать. Ты делаешь это на государственном канале, где тоже масса ограничений. В результате ничего нельзя – в результате жизни нет. Это последствия всеобщей самоцензуры. Как можно рассказать сложную историю, если ты ничего не можешь сказать прямо?

Елена Рыковцева: Все, что мы сейчас делаем, когда это смотрим, мы узнаем американский сюжет, но мы не узнаем никакую Россию.

Андрей Архангельский: Это проблема кинематографа широкоэкранного и сериалов. Потому что как только ты пытаешься сделать серьезное высказывание, у тебя масса ограничений, в результате получается кефир.

Елена Рыковцева: Вас русский сериал "Родина" цепляет, вы серию за серией пытались смотреть? Я не смогла после первой, мне совершенно неинтересно.

Андрей Архангельский: Арина Бородина говорит, что она специально практикует, у нее есть какие-то хитрые практики нейропрограммирования, видимо, она может забыть сюжет американский и смотреть просто как русское кино. Я тоже пытался смотреть как русское кино, но не получается, потому что трудно, потому что не на что опереться. Условно говоря, где детали? Этот антитеррористический центр, который критик Александр Зельвенский очень удачно назвал, ему напомнил пространство института "Стрелка". Голые стены, ничего нет. В американском сериале понятно, что это центр, потому что он наводнен кофейными аппаратами, уборщицами, толпы людей передвигаются туда-сюда, аппараты стоят, провода какие-то, стикеры, бумажки. А тут такое ощущение, что они сняли этот павильон ненадолго.

Елена Рыковцева: Я думаю, что если вы хотите хоть какой-то интерес испытать к этому сериалу, нельзя смотреть американскую "Родину".

Андрей Архангельский: Ты должен опираться на какую-то жизнь, ты должен опознавать эту жизнь, иначе это безвоздушное пространство.



Екатерина Барабаш: Когда говорили о сериале "Родина", почему действие сериала проходит в 1990-е годы, потому что как бы чего не вышло, если это все оставить в нашем времени. Потому что сейчас этого нельзя, то нельзя. Опасно.

Елена Рыковцева: Вы правы, может быть, к отдельным сериалам это можно применить, но это совершенно не касается этого конкретного картонного продукта.


Андрей Архангельский: Мы живем в ситуации, когда по центральному каналу нельзя, но в каких-то нишах допустимо. Это, условно говоря, вариант Таганки. Есть разрешенные театры свободы, где можно больше, где можно ругать, и есть нишевые каналы, где тоже можно ругать. Грех издеваться и говорить, что вы это все сделали, потому что вам разрешили. Они могли ведь не захотеть что-то сделать такое, к чему им проблемы, но им разрешили, и они этим воспользовались.


Арина Бородина: Во-первых, конечно, эффект ожидания был у сериала "Родина". Я думаю, что впервые, так редко бывает, здесь сошлись ожидания аудитории интернета и классической телевизионной аудитории. То есть люди, которые редко смотрят телевизор, но смотрят американские сериалы, соответственно, смотрели американскую версию сериала "Родина", все хотели посмотреть, как получилось у наших. Поэтому доля 27% в Москве и столько же по стране в целом у первой серии сериала "Родина" говорит сама за себя. "Орлова и Александров" получили очень средние цифры, а потом начались такие качели, кто кого. Сначала "Родина" с большим отрывом, потом подтянулся "Орлова и Александров". Сегодня были такие интересные наблюдения, на мой взгляд, вчера была не очень удачная серия у "Родины", крен пошел совсем не туда, и на мой взгляд, это нашло отражение в цифрах. Поэтому следующая неделя будет у них решающей, кто кого. Пока впереди "Родина", она популярнее. После первой серии много зрителей отсеялось, потому что много разочарований у тех, кто является членами фан-клуба американской версии "Родина", это тоже предсказуемо, но цифры все равно хорошие. Потому что если абстрагироваться, заставить себя забыть о том, что есть израильская версия, американская версия, а есть только наша, то сериал сделан неплохо, добротно, во всяком случае, лучше многих остальных. Что касается сериала ТНТ, мне тоже он очень понравился. Я, правда, смотрела только две серии. "Родина" отняла у него цифры на старте, как это ни странно. Потому что молодые зрители тоже смотрели "Родину", и они пришли на канал "Россия" – это уникальный случай, обычно этот канал смотрят люди более старшего возраста. На старте у "Каменных джунглей" были невысокие цифры в целевой аудитории канала от 14 до 44 лет зрителей, а потом они пошли вверх, и это тоже отрадно. Можем схему вывести такую: те, кто ушел после первой серии "Родины" с канала "Россия-1", вернулся в том числе на ТНТ к "Закону каменных джунглей". Мне кажется, ТНТ в любом случае можно поздравить с победой, потому что они не снимали подобного рода сериалов, они каждый раз ищут новые жанры, часто успешно их находят. Я за них очень рада.

Елена Рыковцева: Арина, про вас Андрей Архангельский рассказал совершенно удивительную вещь, что вы способны сделать над собой психологическое усилие и смотреть сериал, как будто это не адаптация, а с чистого листа. Скажите, когда вы его смотрите, вы Россию чувствуете какую-то вокруг этих людей?

Арина Бородина: Нет, это главная проблема этого сериала. Настолько абстрагироваться, смотря этот сериал, я не могу. Но я могу видеть сюжет, я заставляю себя изо всех сил, когда накатывают на меня воспоминания об американском сериале, мне становится плохо. Но России я не вижу, российских реалий я не вижу, я не вижу ни Чечни, ни Дагестана, ни Ингушетии, я вижу абстрактный Северный Кавказ. Я не вижу ни чеченцев, ни ингушей, ни дагестанцев, я вижу только злодеев из других государств, которые тоже никак не обозначены. Я даже не понимаю, какая силовая структура, где работает героиня Виктории Исаковой. Более того, вчера герой наконец-то представился, что он сотрудник антитеррористического центра. Какого центра, какой год? Я не вижу. Но я смотрю за сюжетной линией, у меня главный вопрос, который я жду: как российским зрителям сегодняшним в наших политических и идеологических реалиях объяснят, что майор, а теперь уже полковник ГРУ мог изменить родине в плену и как это воспримут в исполнении любимца публики Владимира Машкова. Вот это для меня загадка, и в том числе ради этого я смотрю сериал и буду его смотреть, ну и потому, что мне просто это интересно. Вчерашняя серия, честно скажу, меня удручила и мои какие-то прогнозы пока невеселые. Потому что той сюжетной линии так, как она была снята, в американской "Родине", понятное дело, нет, а в наших сериалах таких сцен достаточно. Я не понимаю зачем режиссеру уровня Павла Лунгина была эта сцена в финале 6-й серии.

Елена Рыковцева: Вы ждете, насколько я понимаю, мотивацию. В американской очень жесткая мотивация, там человек воспитывает мальчика во вражеском стане, школу, куда ходит этот мальчик, ракета разнесла, погибли дети, американская ракета уничтожает эту школу. Поэтому у этого человека есть к своей стране огромный список претензий.

Арина Бородина: Это было не сразу в американском сериале, к этому нас подвели. В российском сериале я жду этого объяснения мотивации, может быть, они предложат другую. У меня сегодня был черный юмор, мы с коллегами обменялись в социальных сетях, я уже не удивлюсь, если мне скажут, что он был заслан в плен майор ГРУ, чтобы разоблачить там гнездо террористов. Когда героиня выдает ему в порыве страсти главную ключевую улику в сюжет, я в полном недоумении, не понимаю, зачем она это делает. Этого не было в американской версии. Здесь пока загадка, я не жду такой мотивации, как было в американском сериале. Я вообще не понимаю, как можно объяснить российским зрителям то, что офицер ГРУ может принять ислам.

Елена Рыковцева: Для этого Россия должна очень напакостить той стране, в которой он находился. А как это сделать в современных условиях современной цензуры, что Россия так пакостит в то время, как она всюду строит мир во всем мире?

Андрей Архангельский: Арина прекрасно все сформулировала. Я должен добавить, что вообще в американских сериалах не боятся плохо говорить об Америке.

Арина Бородина: Не боятся говорить о президентах, что они могут быть даже убийцами.

Андрей Архангельский: Еще, если обобщить, Америка не устает повторять в своих сериалах, что любовь к родине и отношения с родиной весьма сложно устроены у человека. Любовь к родине не является простым чувством. Наш зритель просто не приучен к этой мысли.

Елена Рыковцева: Арина, правильно ли я понимаю, что никакой президент там не действует Российской Федерации, никаких высших чинов нет?

Арина Бородина: Там в лучшем случае останется депутат, которого играет Андрей Мерзликин, абстрактный депутат. Я, кстати говоря, не помню этого в американской "Родине", может быть, это есть в израильской версии, а здесь есть некий заговор внутренний политический, что эти трое людей, генерал-полковник, депутат Госдумы и еще какой-то чиновник, они готовят антиправительственный переворот внутренний и хотят главного героя привлечь на свою сторону как лицо их предвыборной кампании. Этой линии я не помню в американской "Родине", там такого не было. Это такая отдельная политическая интрига. И тоже непонятно, против кого они хотят устроить политический переворот.

Елена Рыковцева: Может быть, та параллель в американской "Родине" имеется в виду, что он становится помощником сенатора, его вовлекают в политику.

Арина Бородина: Пока она очень невнятная. Возможна эта линия, но она слишком невнятная.

____________________________________________________________________________________________


Корреспонденту НГС.АФИША давно не было так стыдно. За Родину.


Первый из предшественников «Родины» — израильский сериал «Военнопленные» 2010 года. В 2011 году он обзавелся американским ремейком «Homeland» (в российском переводе — под названием «Чужой среди своих»), именно он известен большинству любителей сериалов. Завязка: в гнезде террористов в Ираке найден заросший бородой пленник — пропавший 8 лет назад американский офицер. На родине его принимают как героя, но сам он травмирован и плохо восстанавливает контакт с женой, которая давно нашла утешителя (в лучшем друге пропавшего мужа), и детьми, которые его еле знают.

Тем временем сотрудница ЦРУ (знающая от осведомителя, что некий американский офицер завербован противником) одержима идеей, что это и есть наш герой, — и быстро становится одержима и им самим.

Замените Ирак на Северный Кавказ, 8 лет на 6, американского офицера Николаса Броди на российского Алексея Брагина, лучшего друга на младшего брата, ЦРУ на ФСБ — и получите завязку нашей новой «Родины».

О том, что Павел Лунгин будет снимать свою версию этой истории о чужом среди своих, стало известно больше года назад. Тогда «Родина» явственно позиционировалась как ремейк американского «Homeland» (уже на уровне промо-картинок), но со всплеском дикого антиамериканизма ее создатели, очевидно, как-то занервничали —

и теперь, как бы смешно это ни звучало, американское происхождение «Родины» пытаются закамуфлировать.


На официальных сайтах производителя и канала она представлена так: «Сериал создан на основе оригинального израильского формата «Военнопленные» (Hatufim), который <…> стал самой высокорейтинговой драмой в стране. В 2011 году компанией Fox 21 была снята американская версия формата под названием «Homeland».

Однако израильскую родню в «Родине» признать трудно: в той возвращенцев было вообще два, и сюжет сильно отличался; американские авторы купили, по большому счету, только суть истории (хотя, конечно, суть истории о трудном возвращении домой могли бы купить и у Гомера), переписав все остальное под себя.

Российская же версия до недоумения старательно и местами покадрово переснята с американской — вплоть до необязательных вроде мелочей. Старший наставник героини в ЦРУ/ФСБ и тут, и там носит старомодные очки, бороду и вельветовые пиджаки сморчкового цвета. Случайность? Не думаю.

При этом действие «Родины» из современности перенесено аж в 1999 год.

Нетрудно заметить, что с тех пор Родина так изменилась, что можно было зафутболить кавказского пленника сразу уж в лермонтовские времена — ретро так ретро. Даже по современным меркам неестественная для нас звездно-полосатая риторика в духе «Страна должна видеть своего героя!», которой мучают перед телекамерами растерянного Броди/Брагина, в 1999 году звучит нелепейшим анахронизмом. Впрочем, никаких особых признаков 1999 года в кадре — в быту и разговорах — нет. Хотя герой пропадает — и находится — аккурат перед началом первой и второй чеченских войн, сами эти чеченские войны как-то позабыты; похитители и тюремщики героя в 1993 году — арабские исламисты, в 1999 году они также остаются практически единственной угрозой, судя по «Родине».

С разрешением интриги — действительно ли герой работает на террористов? — «Homeland» тянул сколько мог, — вот и «Родина» тоже хранит загадочность (я серьезно: почему бы им не смешать все карты и не поменять ответ?) — но скорее благодаря тому, что зрителю в общем-то все равно. Что скрывалось в отчаянном, дико трогательном Броди, раскрывающемся все новыми гранями своей помятой личности, — было ужасно интересно; что скрывается в ограничивающимся одной набыченной эмоцией герое Машкова — как-то не очень, потому что прятать что-то в него особо некуда. Фанатично работающую и скрывающую проблемы с психикой сотрудницу органов в нашей версии играет Виктория Исакова из «Оттепели». В то, что ее героиня — несчастная раздраженная тетенька, верится легко. В то, что она работает в ФСБ (и не машинисткой, а агентом, вышедшим на след террориста номер один) — не очень.

Детальки и полутона героев и их отношений в «Родине» снесены и смяты, как прошлогодние посадки и благоустройства при уборке снега.


Все это — как и кондовые диалоги, произнесенные с раздраженно-доходчивыми интонациями, — возможно, не так раздражают и вообще не так уж плохо выглядят, если сравнивать «Родину» с другой отечественной телепродукцией, предназначенной на то, чтобы хоть как-то убить лишние 15 часов жизни, — но на фоне аналога они выглядят плохо раскрашенной деревяшкой. В принципе, «Родина», что называется, «нормально снята» — но не настолько, чтобы чувствовалось, что снимал ее не телевизионный ремесленник, а кинорежиссер, которого все знают по имени.

Пренебрежение бытовой фактурой — опять же на фоне лощеных, тщательно вылизанных и выдуманных аналогов — особенно заметно: ну не будет блондинка (и так чересчур заметная) и агент спецслужб, отправляясь стремительно по делам в ливанском захолустье, тщательно подводить глаза. В чем же вообще состоит локализация «Родины» под российский менталитет? Исчезла неупорядоченная половая жизнь агента Кэрри/Ани (теперь у нее нет никакой), да гламурную вечеринку на лужайке заменили на питье водки из граненых стаканов под гитару на кухне, вот и всё.

Нерв оригинального «Homeland» — в том, что он происходит именно в настоящем времени и предлагает своей аудитории в США: давайте поговорим о родине и не только о хорошем, но и, например, о слежке за гражданами, пытках (от эпизода, в котором содержащаяся на каком-то там подземном этаже тюрьмы ЦРУ, террористка вымаливает возможность увидеть небо в окно, трудно дышать); говорят, многие США ненавидят — давайте попробуем понять почему. Родина в этой версии — это то, что происходит здесь и сейчас, с нами, за что мы ответственны.

«Homeland» разговаривает именно с этой родиной, не прячась от нее в прошлое, — и разговаривает с (в общем-то практически по умолчанию присущим американским деятелям культуры приличного статуса) недоверием к официальным институтам.

Можно, конечно, предположить, что вышедшая пока только на треть «Родина» тоже о чем-нибудь важном поговорит, но — на вид — у нее совсем нет для этого энергии; все силы уходят на то, чтобы уследить за стрижками, костюмами и замашками заносчивой американской вандербильдихи Кэрри Мэтисон. Поэтому есть подозрение, что «Родина» дальше возьмется за какое-нибудь обидчивое разоблачение мирового заговора — этим заниматься гораздо проще, чем хотя бы нормально приспособить к местным условиям купленную за границей штуковину, не говоря уж о том, чтобы изобрести свою.


Елена Полякова
Tags: америка, кино, мое кино, политика, россия, чужие комментарии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments