жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Categories:

Мое кино. Владимир Хотитенко. Бесы. Комментарии к фильму





Из интернет-комментариев:


Мой любимый роман. Ницше говорил, что единственный человек в мире, у которого он мог бы чему-то научиться — Достоевский. Гениальный и актуальный во все времена, а особенно сегодня, роман.

Но фильм разочаровал. Сюжет попытались втиснуть в 4 серии, поэтому о сюжетной линии узнаешь урывками из диалогов — кто-куда-откуда приехал, кто на ком обещал жениться, кто-кому написал: все спрессованно и перепутано. В этом смысле Идиот был намного последовательнее — 12 серий, столько же нужно было отвести и на Бесов, а не комкать…

***

Боюсь, что перед создателями фильма стояла задача не осмысления литературной глыбы Достоевского, а еще большая, чем в советское время, ее примитивизация. Если тогда книга не принималась из-за отрицательных образов революционеров, то сегодня она приветствуется именно по той же причине. Ну не надо нам революций, не надо, бесы всё это — так и читаются на экране невидимые строчки.

А вот обобщать нечаевцев со всеми революционерами, даже того, террористического этапа революционного движения — очень вольное обобщение. Его и не делает Достоевский, зато с этим успешно справляются современные толкователи романа.

***

Страсть к коллекционированию бабочек Николая Ставрогина подчеркивает мертвенность главного «бесноватого». Бабочка с одной стороны — полна жизни, а с другой — она олицетворение смерти. Она очень красива, но если посмотреть на них в микроскоп, они выглядят как драконы. Ставрогина привлекает их совершенство, и он наслаждается, когда они задыхаются в банке, точно так же как когда люди мучаются, испытывают страдания и унижения на его глазах. Тема наслаждения от унижения других, отвергнутого Ставрогиным Бога, и отсутствие у него покаяния по причине тщеславия заложена в его образе, сыгранном Максимом Матвеевым.

Ставрогин — личина небытия, образ гадаринского бесноватого, в котором обитал легион бесов и из него, как из отравленного источника излился на Россию весь яд неверия. Фамилия Ставрогин происходит от греческого «stauros» (крест), указывая на его высокое призвание, и все испытывают на себе его необычайное, нечеловеческое обаяние. Он мистически связан с крестом. Ставрогин ищет крест, не веруя в него — он ломает распятие. Он изменяет своему предназначению: России, принимая иностранное подданство; вере в Бога и отрекается от своей юродивой жены. Он дружит с сатанистами, беседует с сатаной, отдавая ему свое я, обещанное Христу, и становится опустошенным, живым мертвецом.

Убедителен и образ Петра Верховенского в фильме в исполнении Антона Шагина. Это мелкий «бес», провоцирующий и завлекающий людей в пропасть вседозволенности, из которой имеется только один выход — в ад. Он опасен, как скорпион, нанося смертельный укус при обаятельной улыбке. Поразительна и страшна сцена, когда Верховенский ночью входит к свиньям и начинает там — в грязи свой бесноватый танец. «Выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом» — к такому выводу пришел накануне самоубийства Кирилллов. Зрителю же остаются обращенные слова владыки Тихона в исполнении Юрия Погребничко, высказанные им следователю Горемыкину: «Разве прекрасными могут быть бесы?»

***
Ну и конечно же, клетчатый костюм героя Шагина — примерно в таком он играл и в «Стилягах». И примерно в таком выступал в «Мастере и Маргарите» Коровьев-Фагот. Но все это лишь игра, вполне допустимая для уважаемого режиссера, впервые взявшегося экранизировать классику и выбравшего для своего дебюта на этом поле именно этот роман Достоевского. (Это и я заметила - про клетчатый костюм и Коровьева)

******************************************************************************


Бесы. Послесловие к фильму Хотиненко

Борис Романов

БЕСЫ ПРЕЖНИЕ И НЫНЕШНИЕ. О ФИЛЬМЕ ВЛАДИМИРА ХОТИНЕНКО.


Поскольку фильм Владимира Хотиненко является не экранизацией «Бесов» Достоевского, а заявлен самим режиссёром «по мотивам романа», то предъявлять претензии в этой части не буду. Хотя, конечно, некоторые поклонники Достоевского будут (и уже) возмущены как дополнениями, так и усечениями сюжета и текстов «Бесов» Достоевского (см., например, «Бесы от Хотиненко. Мнение поклонника Достоевского» http://neimmigrant.livejournal.com/ )

Конечно, Владимир Иванович – талантливый режиссёр, и фильм смотрится с интересом. Впечатляют и его режиссёрские ходы, и игра актёров. Кстати, введённый в сюжет фильма следователь Горемыкин (его нет в романе Достоевского) – реальное лицо, он вёл уголовное дело Сергея Нечаева (см. репортаж со съёмок: http://afisha.mail.ru/series_811351_besi/ ).

В этом же репортаже Хотитненко сказал, что фильм теперь будет как никогда актуален: «Более актуальной вещи придумать просто невозможно... Самая соблазнительная из сил зла, это призыв к борьбе – это написал Кафка.... Сколько ничтожеств выдвинулись благодаря революции... Были и большие люди, были и серьёзные, но сколько ничтожеств на этой волне почувствовали себя значимыми!»

Мы ещё вернёмся к этому на самом деле неоднозначному и осторожному высказыванию Хотиненко, но на самом деле верно то, что его фильм при желании конечно можно интерпретировать в современном русле официальной идеологии Кремля как направленный против «оранжевых революций» и нынешней российской «несистемной оппозиции».

Согласился ли бы с такой интерпретацией Достоевский, живи он в наше время, – это, конечно, большой вопрос. Ведь бесы, о которых он писал, взяли власть в 1917 году, ведь именно Ленин был среди всех революционеров того времени главным поклонником Нечаева (и провёл его идет в жизнь), и именно Ленин и Сталин являются ныне кумирами таких главных идеологов Кремля как Кургинян, Проханов, а отчасти и Дугин. Наконец, правящие теперь в стране чекисты в советские времена считали себя (и были на деле) «передовым вооружённым отрядом» той самой ленинской партии, которая победила в октябре 1917-го и правила до 1991 года. И ведь именно крах СССР, по Путину, явился «главной геополитической катастрофой ХХ века»...

Так что трудно сказать, согласился ли бы Достоевский, живи он в наше время, с интерпретацией фильма Хотиненко кремлёвскими пропагандистами, тем более – с подобной интерпретацией своего романа.

Наиболее жёсткую оценку фильма Хотиненко я услышал 26 мая от Дмитрия Быкова (в его «Особом мнении» на Эхе Москвы):
«Я недавно тут посмотрел в разрыве сериала «Бесы», ну, конечно, такой бесовщины российское телевидение не знало давно. … Владимир Хотиненко, как правильно совершенно сказал о нем Волгин, он выражает дух времени. Когда дух времени хорош, он делает хорошее кино. Когда дух времени стал зловонен, он делает зловонное кино... Значит, «Бесы» – это пример какого-то совершенно неприличного насилия над текстом. И главное насилие над контекстом, что еще страшнее.
Давайте сразу скажем, роман 1872 года написан задолго до того, как в России началось реальное революционное движение. Он, как бы, оклеветал его заранее. В романе ни разу не встречаются цитаты, даже скрытые из Катехизиса революционера Сергея Нечаева. В фильме Катехизис революционера подробно разбирают и цитируют добрые и вдумчивые исследователи во главе с Сергеем Маковецким. ...
А фильм Хотиненко – ну, что говорить? Конечно, это фильм очень, как бы сказать, очень непорядочный по отношению к Достоевскому. Потому что не стоило Достоевскому так мучиться, выписывая славнейший и сложнейший, и труднейший образ Ставрогина, образ этого Ивана Царевича, всеобщего соблазнителя, между прочим, образ очень неоднозначный, имеющий в основе, вероятно, Слащева, одного из его ранних товарищей, в которого он просто влюблен был искренне, да?
Не стоило ему так мучиться для того, чтобы сегодня Владимир Хотиненко с таким опережением попытался услужить текущему моменту. Я уже не говорю о том, что блистательный актер Шагин, на которого я возлагал самые серьезные надежды, очень хорошо, почти гениально играет Верховенского. Но какое же отношение этот Верховенский, помилуйте, имеет к русской революции? Он просто создает образ очень плохого человека. А Достоевский писал Бухгалтера мятежа, он писал человека, для которого организация мятежа есть такое кровное дело, предугадал Ленина, по сути дела. Ну, ребят, ну, давайте ж мы не будем нашу классику, которой у нас и так не много, с такой ужасной силой низводить до нужд текущего момента.»
(полностью см. http://echo.msk.ru/programs/personalno/1326764-echo/#element-text ).

Далеко не во всё я согласен в данном случае с Дмитрием Быковым. На мой взгляд, Хотиненко всё же снял хороший фильм. Другое дело, что его можно интерпретировать против «оранжевых революций». Но, при желании (и злонамеренном пропагандистском умении) против «оранжевых революций» можно интерпретировать и сам роман «Бесы Достоевского».

Возвращаясь к приведённому в начале этих заметок высказыванию об актуальности фильма самого Хотиненко, и возвращаясь к самому фильму, надо признать, что осторожный и хитроватый Владимир Иванович оставил простор для других интерпретаций (не в русле кремлёвской пропаганды).

Если, например (вообразим на секунду!), завтра к власти в России придут лидеры «несистемной оппозиции», Хотиненко сможет сказать что-то вроде: «Помилуйте! Разве разоблачение призывов к борьбе как к самой соблазнительной из сил зла относится к реформаторам, к либералам? Разве не прежняя власть призывала к разделению и к борьбе и вне и внутри страны? Разве вы убивали своих товарищей, разве среди вас есть «круговая порука», а не среди прежних властей? Разве не говорил я, что революция выдвигает и больших и серьёзных людей? И, наконец, посмотрите на моего Верховенкского (в исполнении Шагина) – разве даже внешне он напоминает кого либо из вас? Разве не похож он даже внешне на другого, прежнего?...»
Ну, тут я умолкаю... Поскольку не уверен, что Хотиненко имел всё это в виду, снимая свой фильм.


ДОПОЛНЕНИЕ О НЕЧАЕВЕ И ЛЕНИНЕ.

Как известно, прототипом Петра Верховенского и сюжета «Бесов» Достоевского был революционер Сергей Нечаев (1847-1882) и история его его организации «Народная Расправа». Известно также, что его методы борьбы против власти и его идеология («Катехизис революционера») возмутили не только широкую общественность, но и были отвергнуты большинством революционеров того времени и начала ХХ века. Даже Ленин вплоть до 1917 года позволял себе восхищаться Нечаевым только в самом узком кругу единомышленников.

Ленин не только ценил Нечаева и считал его «титаном революции», но многое воспринял от Нечаева в вопросах тактики и методов борьбы с противниками. В 1926 г. в Москве, в издательстве «Московский рабочий» вышла книга большевистского историка Александра Гамбарова: «В спорах о Нечаеве». В ней он пишет:
«О Нечаеве слишком много писали. Но все, что писалось о нем, это сплошной поток мемуарной хулы, а нередко и злобы его классово-политических противников, сознательно искажавших подлинный облик исторического Нечаева. Не поняли Нечаева и современные ему революционеры, в то время народнического толка, не говоря об их позднейших “эпигонах”".

Интересно заявление Гамбарова, что Нечаев был одним из самых крупных предшественников большевизма и Октябрьского переворота 1917-1918 гг.:
«К торжеству социальной революции Нечаев шел верными средствами, и то, что в свое время не удалось ему, то удалось через много лет большевикам, сумевшим воплотить в жизнь не одно тактическое положение, впервые выдвинутое Нечаевым».

Но мнению Гамбарова, Нечаев был не только большевиком, но и «ленинцем». Установив, в чем заключается нечаевский «ленинизм», Гамбаров пишет:
«Революция одинаково освящает все средства в политической борьбе. За эту основную максиму на Нечаева набрасывались все его политические враги и противники от Каткова до народников и целой плеяды буржуазных историков, считая “отвратительным” присущий Нечаеву “макиавеллизм”. Предвидя это, Нечаев неоднократно заявлял о своем “презрении к общественному мнению” и даже гордился подобными выпадами против него. Отсюда положение, служившее Нечаеву девизом: “Кто не за нас, тот против нас” (курсив подлинника). А разве, — спрашивает Гамбаров, — не этим девизом руководились массы в октябре 1917 года, когда они шли против твердыни капитала, против вчерашних лжедрузей революции?».
Не массы, конечно, а большевистские вожди.
В результате своих сопоставлений Гамбаров нашел у Нечаева все основные положения, которыми характеризуется большевистский коммунизм.

ЛЕНИН: «МОРАЛИ В ПОЛИТИКЕ НЕТ. ЕСТЬ ТОЛЬКО ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ»

В кругу своих ближайших соратников Ленин восторгался Нечаевым, называя его «титаном революции» и проповедовал чисто нечаевские идеи. При создании своей партии и позднее Ленин всегда применял чисто нечаевские методы. И только в свете «нечаевщины» таинственные пути и методы большевистской партии и большевистской революции становятся понятны.
Нечаев стремился создать строго централизованную революционную организацию, построенную по принципу строжайшей дисциплины и возглавляемую всесильным Центральным Комитетом из нескольких лиц. По Нечаеву, члены Комитета должны были обладать абсолютной властью, а рядовые организации должны были слепо исполнять все постановления Центрального Комитета. Именно этому плану и следовал Ленин.
Не только в ленинские, но и в сталинские времена большевики восхищались Нечаевым. Бонч-Бруевич, один из ближайших соратников Ленина со дня основания большевистской партии, заведовавший в 1904-1905 гг. архивом и библиотекой большевистского ЦК в Женеве, в 1917 году активный участник октябрьского переворота, а потом управляющий делами Совнаркома, в 1934 г. писал в московском журнале «Тридцать дней» следующее:
«До сих пор не изучен нами Нечаев, над листовками которого Владимир Ильич часто задумывался, и когда в то время слова “нечаевщина” и “нечаевцы” даже среди эмиграции были почти бранными словами, когда этот термин хотели навязать тем, кто стремился к пропаганде захвата власти пролетариатом, к вооруженному восстанию и к непременному стремлению к диктатуре пролетариата, когда Нечаева называли, как будто бы это особенно плохо, “русским бланкистом”, — Владимир Ильич нередко заявлял о том, что какой ловкий трюк проделали реакционеры с Нечаевым с легкой руки Достоевского и его омерзительного, но гениального романа «Бесы», когда даже революционная среда стала относиться отрицательно к Нечаеву, совершенно забывая, что этот титан революции обладал такой силой воли, таким энтузиазмом, что и в Петропавловской крепости, сидя в невероятных условиях, сумел повлиять даже на окружающих его солдат таким образом, что они всецело ему подчинялись.

Владимир Ильич говорил:
“Совершенно забывают, что Нечаев обладал особым талантом организатора, умением всюду устанавливать особые навыки конспиративной работы, умел свои мысли облачать в такие потрясающие формулировки, которые оставались памятны на всю жизнь. Достаточно вспомнить его ответ в одной листовке, когда на вопрос “кого же надо уничтожить из царствующего дома?” Нечаев дает точный ответ: “всю большую ектению”. Ведь это сформулировано так просто и ясно, что понятно для каждого человека, жившего в то время в России, когда православие господствовало, когда огромное большинство так или иначе, по тем или другим причинам, бывали в церквах и все знали, что на великой, на большой ектений вспоминается весь царствующий дом Романовых. Кого же уничтожить из них? — спросит себя самый простой читатель. Да весь дом Романовых! —должен он был дать себе ответ. Ведь это просто до гениальности. Нечаев должен быть весь издан. Необходимо изучить, дознаться, что он писал, где он писал, расшифровать все его псевдонимы, собрать воедино и все напечатать”. Так неоднократно говорил Владимир Ильич»
(Вл. Бонч-Бруевич. Ленин о художественной литературе. «Тридцать дней» (Москва), январь 1934 г., стр. 18.).

Полностью см. мою статью «Политика должна быть нравственной!» (http://www.proza.ru/2009/10/28/1168 )


http://www.proza.ru/2014/05/27/1697

*******************************************************************************************


Михаил Золотоносов

Что режиссер Хотиненко сделал из «Бесов»Достоевского



Не будь он таким самодовольным после провального сериала «Достоевский», и близко бы не подошел к этому роману. Однако взялся, не понимая, что «Бесы» – это вообще самый сложный по тематике, литературности и структуре роман у Достоевского. Если подумать – что нашим режиссерам вообще не свойственно, – любой перевод этого текста в визуальный ряд обречен на провал. Отдельные сцены при хорошем подборе актеров снять еще можно, потому что внешнее действие у Достоевского развивается от скандала к скандалу, и каждый очень колоритен (впрочем, Хотиненко провалил и их), но художественного целого создать на экране «по мотивам «Бесов»» невозможно, что Хотиненко своим бездарным фильмом и доказал.

Сразу приведу пример. Как известно, второй эпиграф к роману взят из Евангелия от Луки: он о том, как бесы, выйдя из человека, вошли в стадо свиней, которое бросилось с обрыва в озеро и утонуло. Так исцелился бесновавшийся. Естественно, Хотиненко дважды показывает загон со здоровенными и вполне милыми хрюшками, причем на второй раз к ним в загон залезает «беснующийся» Петруша Верховенский и прямо в свином навозе танцует некий первобытный танец. Однако получилось всего лишь визуальное «уравнение»: Верховенский-младший = свинья. Но ведь совсем не в этом смысл эпиграфа! А не читавшие роман и вовсе не поймут, что это отсылка к Луке.

Это я к тому, что далеко не все можно «кинофицировать», тем более если пользоваться убогим языком телесериалов. Кстати, от этого же сериального языка и следователь-моралист в исполнении Сергея Маковецкого, которого не было и не могло в принципе быть у Достоевского. Маковецкий, скорбно глядя в камеру, объясняет, что революция и безбожие – это очень плохо. Выглядит Маковецкий при этом пародийно. И совсем уж глупо выглядит разговор следователя с бывшим архиереем Тихоном о революционерах, бесах и ликах Сатаны в финале фильма.

Сверхзадача, я думаю, была согласована с каналом «Россия» (кстати, и Минкульт помог сериалу финансами) – это агитация против революции. После событий в Москве на Болотной площади в 2011 – 2012 годах такой социальный заказ появился. Отсюда всякая всячина, которой у Достоевского нет, например, демонстрируемая зрителям листовка, в которой говорится про «кровавую революцию». Беда только в том, что Достоевский не писал памфлета на революционные события. У Достоевского как раз показано, что попытки нигилистов что-то «раскачать», с неизбежностью закончатся не революцией, а несколькими убийствами. Для этого действие перенесено в провинцию, что должно было показать события как провинциальный «скверный анекдот».

Режиссер же пытался всемерно укрупнить значение провинциального фарса, показать его как реальную «предреволюционную ситуацию». Естественно, из этого ничего не вышло, и декларации прибывшего из Петербурга следователя повисли в воздухе, а попытки Хотиненко дополнить Достоевского то текстом страшной прокламации, то возгласом в кружке нигилистов: «Господа, читайте Маркса!» – не привели к желанному результату. Все это, кстати, напомнило недавние события по укрупнению пустякового выступления «Pussy Riot» в ХХС, которое объявили страшным государственным преступлением.

Но при этом в фильм «Бесы» не попали те знаменитые декларации Шигалева, которые и сделали роман запрещенным к публикации в СССР с 1928 до 1957 год. Причина запрета заключалась в том, что в романе увидели памфлет на революцию, а конкретно имели в виду теории Шигалева, которые слишком уж точно предсказали то, что реально случилось после 1917-го: «Выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом. Прибавлю однако ж, что кроме моего разрешения общественной формулы не может быть никакого».

«У него каждый член общества смотрит один за другим и обязан доносом. Каждый принадлежит всем, а все каждому. Все рабы и в рабстве равны. В крайних случаях клевета и убийство, а главное равенство. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень наук и талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей! <…> Без деспотизма еще не бывало ни свободы, ни равенства, но в стаде должно быть равенство, и вот Шигалевщина! <…> Я за Шигалевщину!»

Вот это и есть квинтэссенция бесовщины по Достоевскому. Естественно, что ничего из этого в фильм не пропустила цензура (то ли самоцензура Хотиненко, то ли цензура канала) ввиду «неконтролируемого подтекста», с которым боролась еще цензура советская. Шигалева в фильме нет, и его теории в итоге заменили фразой: «читайте Маркса». Подлинный Достоевский с его прозрениями на 150 лет вперед все еще пугает, поэтому «не надо высших способностей», вместо Достоевского пусть будет фальсификат Хотиненко. Бездарность и трусость всегда идут рядом.




*******************************************************************************************

Бесы недели

Андрей Архангельский о том, зачем власти нужны художники — и почему они ей больше не нужны



Первой обратила на это внимание телекритик Арина Бородина — как сверстана сетка телеканала «Россия» на 25 мая: 17:50 — «Бесы», 20:00 — «Вести недели», 22:00 — «Бесы», 0:30 — «Воскресный вечер с Соловьевым». Мини-сериал «Бесы» будет показан в течение одного дня — дня президентских выборов на Украине. На каких бесов намекает телеканал, понятно; сама последовательность, в свою очередь, породила вагон шуток: «Бесы с Владимиром Соловьевым», «Воскресные бесы», «Бесы недели» и т.д.

У режиссера сериала «Бесы» Владимира Хотиненко вообще-то все хорошо. Нет, кроме шуток — сейчас его время.

Он экранизирует «Бесов» — где все, включая название, пропитано духом консерватизма и антимодернизма. Тут можно было бы предъявить, что «Достоевский глубже», — но Хотиненко ведь ничего не придумывает, строго следует сюжету. И, пожалуй, можно согласиться, что и сам Достоевский — об этом; и, конечно, лучшего для сегодняшней пропаганды не придумаешь. Есть некоторое упрощение — введена фигура следователя вместо рассказчика; все революционеры мазаны одной краской; но это все тоже можно списать на жанровые допущения.


Хотиненко не просто консерватор, но монархист — он не скрывает своих взглядов; хотя, безусловно, он снимал «Бесов» как художественное произведение, еще до всяких киевских событий, летом прошлого года (хотел вначале осовременивать, перенести фильм в начало ХХ века, но потом отказался от этой идеи). Можно ли сказать, что это идеологическое кино? Да, безусловно; но взгляды художника в данном случае совершенно совпадают с идеологией власти.

Сам Хотиненко много раз говорил, что не видит в госзаказе ничего плохого (вспомним, что он снял первое по сути заказное кино в новейшее время — «1612»), и, когда его спрашивают об этом, приводит в пример Андрея Рублева или Леонардо да Винчи — что, мол, госзаказ не мешал художнику творить великое.

В общем, Хотиненко снял совершенно искреннее кино, где сказано, что врагами порядка и закона являются эстеты, студенты и интеллигенты; те, кто верит в Канта и Маркса, а не в Бога. Идею Хотиненко можно даже понять и так, что врагами России в принципе являются излишняя рефлексия и эстетизм. Что эстетика сама по себе и есть уже зло для России — потому что она разрушает корневую, инстинктивную этику народа. Что зло начинается с провокационных арт-проектов, а заканчивается рубкой икон; а дальше уже убийства и бунты. Причем, опять же, все есть у Достоевского. И если смотреть на это глазами рядового консерватора — то он поминутно должен вскакивать с кресла, бить себя по коленке и приговаривать: «Точно! Точно так и было! Маша, иди посмотри — все как у нас!» Зло можно распознать по каким-то физиогномическим признакам — по мхатовскому кривлянию Верховенских.


Путин ведь тоже художник.

Наконец, Хотиненко хочет сказать, что зло есть нечто привнесенное, изначально России не присущее. Вот этот городок — в котором вдруг начинает происходить нехорошее — это Россия; а нехорошее принесли с собой чужие, нездешние люди. Зло всегда приходит в Россию «откуда-то оттуда», говорит автор и, окружая Ставрогина мистическим ореолом (гром, молния и крылья за спиной), только подчеркивает его, зла, чужеродность. Ставрогины всегда были и будут тут гостями, говорит нам автор. А полицейские, бабы и мужики, умные следователи — они тутошние, всегда тут были и будут.

Но все-таки Хотиненко хочет остаться в истории не пропагандистом, а художником.

И власть — в лице телеканала «Россия» — поступает с художником изумительно. Встраивая сериал в специальный «день ненависти», в контекст антиукраинской пропаганды, она как бы дает понять художнику, где его место — со всеми его идеями и претензиями на художественность. Она тем самым нивелирует все его смыслы, упрощает их до невозможности и вставляет в качестве патронов в свою патронную ленту; для пулемета, который будет строчить 25 мая по врагу без перерывов. Лишая пусть даже идеологическое, но кино мало-мальской самостоятельности и предлагая рассматривать его как разновидность информационной атаки. Отметая проблематику модерна как бесовства и прочие интеллектуальные шалости.


Это в своем роде гениально — одним взмахом пера (или мышки, что у них там) превратить художника со всеми его амбициями в часть пропагандистской машины.

Эта история поучительна в нескольких пунктах. Во-первых, для тех современных художников, которые живут в уверенности, что художник может остаться свободным и глубоким, делать «что-то свое», соблюдая правила игры с государством. Есть также ряд художников, которые считают, что если искренне любить власть, то она ответит тем же. Ответ такой: самостоятельного не бывает в рамках идеологии. Что бы ты ни делал для государства — все будет использовано им для себя, а не для пользы произведения или художника.

Многие тут спорили — меняется ли Путин, не меняется — это все высокие материи; но можно утверждать точно: система, выстроенная одним человеком, стала за эти 14 лет ревнивее. Вначале она не могла допустить политических конкурентов, а теперь она не терпит рядом даже художника — даже «социально близкого».


***************************************************************************
Быков:

«Как вы относитесь к персонажу Петра Верховенского в «Бесах»?»

Я к «Бесам» вообще отношусь резко негативно — при том, что я люблю этот роман как произведение искусства, люблю это нарастание темпа, люблю образы, которые там есть. Там совершенно грандиозная догадка о Кириллове, который действительно пытается путём самоубийства уровнять себя с Богом и понимает, что единственная свобода выбора — это свобода выбора смерти. Это интересная мысль. И, конечно, крайне интересная там фигура Верховенский-старший — такой приговор движению Грановского и русским гуманитарным кружкам 1840-х годов, такой вклад в проблему отцов и детей. И Варвара там интересная. И Ставрогин — конечно, гениальная догадка.

Почему он не ограничился Верховенским? Почему ему понадобился Ставрогин? Ведь Ставрогин — это и есть самый точный портрет русского народа, который всё время ищет, нащупывает свои пределы и не может найти предела, за которым бы Бог его остановил. Это очень интересно. Что касается Верховенского, то это образ плоский, и плоский прежде всего потому… Понимаете, гениально сыграл его Шагин. Привет вам Антон (мы дружим). Я вообще считаю Шагина одним из выдающихся актёров современности. И в фильме Хотиненко, который не вызвал у меня особо положительных эмоций, самая яркая работа — это, конечно, Шагин. Вот он сыграл настоящего беса, причём прелестного беса, в полном смысле, очаровательного прельстителя. Так вот, Верховенский, каким он описан у Достоевского, — фигура суетливая, плоская. Достоевский точно почувствовал, что ключевой фигурой Русской революции будет провокатор, но он совершенно не увидел другого — он не увидел святости Русской революции.



Tags: быков дмитрий, достоевский, кино, мое кино, политика, россия, чужие комментарии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments