жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Category:

Цитаты из прочитанных книг. Олдос Хаксли. Гений и богиня




"Гений и богиня" - умная и тревожная фантасмагория, история противостояния духовной личности отупляющему стандартизированному "прогрессу".



Купила я эту книгу, поддавшись этой аннотации, которая меня заинтересовала. Книгу я прочитала с удовольствием. А вот читали ли ее те, кто писал к ней аннотацию, вопрос отдельный. Подобного несоответствия аннотации книге я еще в своей жизни не встречала. Книга эта не тревожная и не фантасмагоричная, она не о духовной личности, не о прогрессе, не о противостоянии....
Где они это все откопали?!
Книга умная - и это единственное их попадание.


***********************************************************************************************



Чтобы оценить пирог, нужно его отведать, а не рассуждать о рецептах.




Они дошли уже до той черты, когда секс кажется весьма скучным, если это не завершение ссоры.



Осторожнее за рулем... Мы с тобой в христианской стране, а сегодня день рожденья Спасителя. Вряд ли тебе попадется по дороге хоть один трезвый.




Самые свирепые войны люди затевали не по материальным причинам; это были войны из-за чепухи, из-за болтовни красноречивых идеалистов, - короче говоря, религиозные войны.



Какая пропасть между впечатлением и запечатлением! Такова наша жалкая доля — чувствовать подобно Шекспиру, а писать о своих чувствах (конечно, если тебе не выпадет один шанс на миллион — быть Шекспиром), словно агенты по продаже автомобилей, или желторотые юнцы, или школьные учителя. Мы вроде алхимиков наоборот — одним прикосновеньем превращаем золото в свинец; касаемся чистой лирики своих переживаний, и она превращается в словесный мусор, в труху.



Вся беда литературы в том, что в ней слишком много смысла. В реальной жизни никакого смысла нет.



До чего все-таки груб наш язык! Если умалчиваешь о физиологической стороне эмоций, грешишь против фактов. А если говоришь о ней, это выглядит как желание прикинуться пошляком или циником. Страсть или тяга мотылька к звезде, нежность, или восхищение, или романтическое обожание - любовь всегда сопровождается какими-то процессами в нервных окончаниях, коже, слизистой оболочке, железах и пещеристой ткани. Те, кто умалчивает об этом, - лжецы. К тем, кто не молчит, приклеивают ярлык развратника. Тут, конечно, сказывается несовершенство нашей жизненной философии; а наша жизненная философия есть неизбежный результат свойств языка, абстрактно разделяющего то, что в реальности всегда нераздельно. Он разделяет и вместе с тем оценивает. Одна из абстракций «хороша», а другая «плоха». Не судите, да не судимы будете. Но природа языка такова, что не судить мы не можем. Иной набор слов — вот что нам нужно. Слов, которые смогут отразить естественную цельность явлений.

Духовно-слизистый, к примеру, или дерматолюбовь. А чем плохо, скажем, сосцетическое? Или нутромудрость? Если, конечно, лишить их скабрезной невразумительности научных терминов и перевести в ранг каждодневно употребляемых в разговоре, а то и в лирической поэзии. Как сложно, не имея этих несуществующих слов, описать даже то, что происходило с Рут, хотя это тик просто и понятно! Лучшее, что здесь можно придумать, — это барахтаться в метафорах. Есть насыщенный раствор чувств, и причина его кристаллизации может возникнуть как внутри, так и вовне. Слова и события падают в эту психофизическую болтушку, и в ней образуются сгустки эмоций и переживаний, зовущие к действию. Потом развиваются железы, что приводит к появлению тех самых очаровательных маленьких зверьков, которыми ребенок так гордится и которые так стесняют его. Раствор чувств обогащен новым типом ощущений, они проникают от сосков, через кожу и нервные окончания в душу, в подсознательное, в сверхсознательное, в область духа. И эти новые очаги душевного напряжения личности как бы сообщают раствору чувства движение, заставляют его течь в определенном направлении — к абсолютно неизведанной, полной загадок сфере любви. Волею случая в этот текущий к любви поток чувства попадают разные центры кристаллизации — слова, события, пример других людей, собственные фантазии и картины из прошлого, — тут замешаны все бесчисленные изобретения, при помощи коих парки ткут нить неповторимой человеческой судьбы.



До чего же трудно вспомнить силу прежних табу, глубокую тайну, окутывавшую некогда отношения полов, - ведь сейчас мы спокойно обсуждаем оргазм за тарелкой супа, а садистcкие сексуальные приемы - за вазочкой мороженного .



— К этому вообще-то привыкаешь, — повторил он. — В четырех словах заключены пятьдесят процентов всех "Утешений Философии". А остальные пятьдесят процентов можно выразить шестью: «Брат, всяк помрет, как смерть придет».



Эдип, или, к примеру, Лир, или даже Иисус, Ганди - история любого из них может послужить темой для уморительнейшего фарса. Стоит лишь описать героев со стороны, не проявляя к ним симпатии и пользуясь сочным, но не поэтическим языком. В действительности фарс существует лишь для зрителей, для участников же - никогда. То, что происходит с ними - это либо трагедия, либо сложная и более или менее мучительная психологическая драма.



Слово супружество относится к связи двух полноценных личностей на равных правах. Но Кэти не была для Генри личностью; она служила ему пищей, являлась жизненно важным органом его собственного тела. В ее отсутствие он походил на корову без выгона, на больного желтухой, который изо всех сил пытался прожить без печени. Это была агония.



За что ты любишь любимую? За то, что она есть. <...> И доля ее сущности переливается через край, преображая вселенную. Тогда предметы и события — уже не просто представители классов, они обретают уникальность; это уже не иллюстрации к абстрактным именам, а конкретные вещи. Затем твоя любовь проходит, и вселенная с явственно различимым издевательским скрипом возвращается в прежнее бессмысленное состояние.



Похоть и измена. Как это старомодно звучит! Нынче мы предпочитаем говорить о порывах, необходимости, внебрачных связях. Хорошо это? Или плохо? Или все равно, что так называть, что иначе?На языковом уровне мораль есть всего-навсего регулярное повторение бранных слов. Низко, мерзко, гадко — вот языковые основы этики.



Правда, вся правда и ничего, кроме правды. Все свидетели дают одну и ту же клятву и повествуют об одних и тех же событиях. Результат — пятьдесят семь литературных версий.



По сути дела, жизнь — это цепочка дурацких событий, а каждое дурацкое событие — это одновременно Тэрбер и Микеланджело, одновременно Мики Спиллейн и Фома Кемпийский. Характерная черта реальности — присущее ей несоответствие.



В логике А равно А. Но в жизне - извините. Между мною нынешним и мною прежним громадное различие.



Кэти (благослови ее Боже!) не была ни методисткой, ни мазохисткой. Она была богиней, а молчание богинь - чистое золото. Это тебе не какая-нибудь липовая позолоченная побрякушка. Чистое, двадцатичетырехкаратное молчание без всяких примесей. Жительницы Олимпа держат язык за зубами не из разумной осмотрительности, а просто потому, что говорить-то не о чем. Все богини слеплены из одного теста. У них не бывает внутреннего разлада. А вот жизнь людей вроде тебя и меня - это один сплошной спор.



«Что умирающие, что живущие - каждый из них всегда одинок.»



...великие обеты в огне страстей сгорают, как солома...



Почему это, когда подозреваешь свою любимую женщину в том, что она крутит любовь с кем-то другим, ощущаешь такой прилив желания?



- Ты хочешь сказать, что книга неточна?
- Да нет, все, что тут написано, вроде бы правда. Но ведь это же все вздор - это не имеет отношения к действительности. И, возможно, - добавил он, - возможно, так и следует писать. Возможно истинная действительность всегда слишком неблагородна, чтобы ее запечатлевать, слишком бессмысленна или слишком страшна, чтобы ее не олитературивать.



Что хуже: самому страдать от тяжкого недуга или наблюдать, как тяжело страдает тот, кого ты любишь.



Литература по психологии! Ее приятно читать; пожалуй, она даже весьма поучительна. Но многое ли она объясняет? Все, кроме самого главного, все, кроме двух вещей, которые в конечном счете и формируют наш жизненный путь: Предопределения и Благодати.



Правда раскрепощает; но, с другой стороны, не дразни собаку, так она и не укусит; или, раз собака не кусает, к чему ее дразнить? Никогда не следует забывать, что самые свирепые войны люди затевали не по материальным причинам; это были войны из-за чепухи, из-за болтовни красноречивых идеалистов, - короче говоря, религиозные войны. Откуда берется святая вода? Из святого колодца. А святая война? Из святой простоты - такая война есть триумф примитивной жестокости, результат одержимости неосмысленными символами.
"Что вы читаете, мой господин?" - "Слова, слова, слова". А что стоит за словами? Ответ: трупы, миллионы трупов. Отсюда мораль - держи язык за зубами; а коли уж придется раскрыть рот, никогда не принимай сказанное чересчур всерьез.



Как трудно не сделаться манихейцем! Духовное выше телесного. Смерть - явление духовное, и на ее фоне яичница с беконом выглядит пошло, а любовь кажется откровенным надругательством. И однако же, вполне очевидно, что яичницей с беконом может обернуться Божья благодать, что любовь может послужить средством божественного вмешательства в дела смертных.



- Есть такое словечко - омораливанье? - вдруг спросил Риверс.
Я покачал головой.
- Ну так должно быть, - настаивал он. - Потому что именно к этому средству я прибегал в своих письмах домой. Я излагал события; но я постоянно омораливал их. Откровение превращалось у меня в нечто тусклое, обыкновенное, высоконравственное. Почему я остался у Маартенсов? Из чувства долга. Оттого что доктор М. не умеет водить машину, к тому же я могу пособить по мелочам. Оттого что детишкам не повезло с учителями - двое их наставников никуда не годятся, - а я могу кое-чему подучить их. Оттого что миссис М. была так добра, что я почел себя просто обязанным остаться и хоть чуть-чуть облегчить ее тяжкую долю. Разумеется, я хотел бы жить отдельно; но разве годится ставить свои личные прихоти выше их нужд? А поскольку вопрос этот был обращен к моей матери, ответ, конечно, подразумевался однозначный. Какое лицемерие, какое нагромождение лжи! Но услышать истину было для нее так же невыносимо, как для меня - облечь ее в слова.



Я был очень счастлив, и меня даже начало мучить неприятное ощущение, будто здесь что-то неладно. И весьма скоро я сообразил, что Счастливая жизнь у Маартенсов означала измену родному очагу. Это значило, что в течение всей жизни с матерью я не испытывал ничего, кроме скованности и хронического чувства вины. А теперь, став членом языческого семейства, я нашел не только счастье, но и добро; совершенно неожиданно я даже обрел религиозное чувство, я впервые понял, что означают все эти слова в Посланиях. Скажем, что такое благодать - я был полон ею под завязку. Обновление духа - я испытывал его постоянно, тогда как единственное, что я чувствовал в пору своей жизни с матушкой, - это мертвящая древность Писания.



Она рыдала. Я любил ее, она жестоко страдала. И тем не менее все, что пришло мне на ум, — это сказать: «Не плачьте». — Риверс пожал плечами. — Если не веришь в Бога и загробную жизнь — а я, сын священника, конечно, не верил, разве только в переносном смысле, — что еще ты можешь сказать, столкнувшись со смертью?



Круглый идиот там, где дело касается человеческих отношений, первостатейный осел в практической жизни. Но какой оригинальный осел, какой вдохновенный идиот! Генри мог быть абсолютно невыносимым; но это всегда окупалось. Невыносим, но стоит того.



— Восемьдесят семь — почтенный возраст, — ответил он, садясь на свое место.
— Но прожил бы он столько же лет без пилюль?
— Это типичный образец бессмысленного вопроса, — произнес Риверс. — Нам не дано воскресить Генри Маартенса и заставить его заново прожить собственную жизнь без гомеопатии. Поэтому мы никогда не узнаем, есть ли связь между его самолечением и долгожительством. А раз нельзя дать обоснованный ответ, то в вопросе нет никакого смысла. Оттого-то, — добавил он, — и не существует науки истории — ведь никто не может проверить свои гипотезы. Откуда следует абсолютная бессмысленность любых книжек по сему предмету. Но мы-таки читаем эту чепуху. А как иначе найти способ выбраться из хаоса голых фактов? Разумеется, этот путь плох; тут и спорить нечего. Однако лучше уж пойти плохим путем, чем заблудиться вовсе.
Tags: измена, книги, мои книги, о жизни, о любви, философия, хаксли олдос, цитаты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments