жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Николай Скребов. Любимые стихи ( 18 )




***

И все же одиночество прекрасно!
Когда идет к закату знойный день,
и лишь одна твоя косая тень
с тобой во всех движениях согласна.

И нет ни чьей ни боли, ни вины,
одни твои обиды, пригрешенья..
И все задачи ждут еще решенья,
задумчивостью объединены...




***

Досада не бывает просто так.
Тоска — бывает.
Случается, какой-нибудь пустяк,
Но убивает.
В смущенье очи долу опустив,
Поймёшь не сразу
Звучащую в тебе, как лейтмотив,
Пустую фразу.
Она, задетой заживо струной
Звеня тоскливо,
По временам овладевает мной
Неторопливо.
Сердец не предугаданы пути,
И может статься —
Досаде раз и навсегда уйти,
Тоске — остаться.





***

Любви ответный звук
И призрачный божествен.
Тысячелетья мук
Растворены в блаженстве.
Блаженство длится миг,
И так его мы чаем,
Что даже мук самих
Почти не замечаем.
Но изо всех одна
Убийственная мука —
Когда любовь со дна
Не исторгает звука.
Живёшь, до склона лет
Мучительно решая:
То ль вовсе её нет,
То ль глубина большая.





ДВЕ КОМНАТЫ

В новом доме две комнаты рядом.
В первой, чинно скользя по коврам,
Воцаряются тишь и порядок,
А в другой — всё ещё тарарам.

В первой комнате рядом с диваном
Радиола молчанье хранит,
Телевизор широким экраном
Понапрасну хозяев манит.

Здесь живут непонятные люди:
Может, холод им в души проник
От нетронутых рюмок на блюде,
От шкафов неразрезанных книг?

Даже радостный гул новоселья
Не нарушил их сонный покой…
В первой комнате — всё для веселья,
А смеются и пляшут — в другой.





***

Как вы начинаетесь, красавицы?
Алая помада губ касается,
Пудра затуманивает кожу —
Ни один не позабыт пустяк,
Чтобы всё на красоту похоже…
Так вы начинаетесь?
Не так!
Как же начинается красавица?
Девочке сосед-мальчишка нравится,
И она во что бы то ни стало
Хочет, чтобы он за ней везде
Шествовал, отстав на полквартала.
Может, здесь начало?
Нет, не здесь.
Где же начинается красавица?
Колыбель едва-едва качается.
У девчушки первые игрушки,
И сама — что розовый голыш:
Ямочки, реснички, завитушки…
Вот оно начало?
Нет, шалишь!
Раньше начинается красавица:
В вестибюле двери открываются,
И отец, отчаянно счастливый,
Из надёжных женских рук берёт
Свёрток с ношей — самою красивой…
Нет, и здесь я забежал вперёд.
Вот как начинается красавица:
Женщина его плеча касается
И ни слова,
Лишь величье взгляда,
Лишь сердцебиенья высота.
Он не спит.
Он думает.
А рядом
Власть берёт над ними
Красота!






***

Бессмертным оставаясь на века,
Отелло умер. Но не умер Яго.
Его душе надолго хватит яда,
И злобы не убавилось пока.

А у людей к злодеям интерес
Со временем, увы, не убывает:
Сальери в добром здравье пребывает,
И «Лакримозу» слушает Дантес.

Мартынов у подножья Машука
Не менее известности получит,
Чем павший от его руки поручик
Тенгинского пехотного полка.

Злодею слава жертвы — не преграда,
Она ему желанна, как награда.




***

Такие поверья не врали:
Любимый от пули храним!
Незримые силы скрывали
От мины
Того, кто любим.
И если закон непреложен,
То, раньше родись я на свет,
Уже никого б не тревожил
С военных искромсанных лет.
Я столько ходил в нелюбимых,
Я столько ненужным бывал,
Что мина,
Летевшая мимо, —
И та бы
Меня — наповал.





***

За горизонтом исчезали звёзды,
А может, меркли — кто их разберёт?
Неспешно время двигалось вперёд,
Потешно пробуждались птичьи гнёзда.

Цветам и травам наступал черёд
Наполнить ароматом стылый воздух,
И грудь природы замерла на роздых,
Чтоб заново вершить солнцеворот.

Плыла над континентом, сном объятым,
Сквозь облака спокойная луна.
В реке плескалась тихая волна.

Восток дремал в рассвете розоватом
До четырёх с минутами. А в пятом
Взревели взрывы. Началась война.





ИСКЛЮЧЕНЬЕ ИЗ ПРАВИЛА


Были очень серьёзными
Наши игры в войну.
Были клятвы с угрозами,
Были пытки в плену.

Если вражьим разведчиком
Схвачен наш человек,
То и нами развенчан он,
И за шиворот — снег.

Как-то Витьке курносому
Я на помощь спешил:
Подражая Матросову,
Подвиг он совершил.

Но мальчишки соседские,
Витькин прах окружив,
Порешили на следствии,
Что остался он жив.

И снежками тяжёлыми
Стали бить напрямик,
И с сарая по жёлобу
Я скатился на них.

Головою тараня их
Чуть повыше колен,
Крикнул Витьке: «Ты раненый!
Бей, иначе нам — плен…»

Но у Витьки не двинулись
Ни рука, ни нога.
На меня тут накинулись
Все четыре врага.

Крепко руки скрутили мне
Полосатым кашне,
И противными ливнями
Снег пополз по спине.

А когда мне под плётками
Учиняли допрос,
Витька прочь улепётывал,
Белобрыс и курнос.

Он бежал и постанывал,
И сопел на бегу.
Даже шапку оставил он
На измятом снегу.

Уж какие там почести
Воздавались ему,
Я не знал, в одиночестве
Коротая войну.

Только память оставила
Для подобных минут
Исключенье из правила,
Что лежачих не бьют.





ФЕВРАЛЬ СОРОК ШЕСТОГО



А если есть на солнце пятна,
Ты постарайся их стереть.

М. Светлов


Весенний дух уже витает
В полузабытом феврале,
И снег послевоенный тает
На бедной глинистой земле.
Над этим снегом ноздреватым,
Над раскисающим ледком
Уже не пахнет кисловатым
Пироксилиновым дымком.
Добыв с трудом ведёрко штыба,
Несу в холодный неуют…
А по талонам «мясо-рыба»
Ещё тушёнку выдают.
Ещё плакат висит в культмаге,
На коем, Гитлера прижав,
Смыкаются древками флаги
Союзных доблестных держав.
Трепещут ярких вспышек блики —
Трамвай проносится, звеня…
Генералиссимус великий
Посматривает на меня.
А мне тринадцать с половиной,
Даётся трудно пятый класс,
Но счастье мирное — лавиной
Уже обрушилось на нас.
Для нас водой артезианской
Промыты стёклышки надежд,
И лишь задачник Березанской
Изобличает в нас невежд…
Для нас — и «Джордж из Динки-джаза»,
И «Джунгли», и «Багдадский вор»*,
И смотрим по четыре раза,
И спорим… Да о чём там спор!
Всё ясно, просто и понятно:
Дерёмся, миримся, растём.
А если есть на солнце пятна,
Дотянемся — и их сотрём!
Всё принимается на веру,
В грядущих днях сомнений нет.
И столбиком — пример к примеру —
Я подгоняю под ответ.




***

Говорят, что сердцу не прикажешь.
Пустяки:
Нетрудно приказать.
Всё исполнит,
И не дрогнет даже,
И ни слова против.
Только — за!
Будет добросовестно и точно
Предписаньям следовать твоим,
Верной службой,
Срочной
И сверхсрочной,
Счастье обеспечивать двоим.
И не упрекнёт тебя ни разу,
И смолчит, где надо,
И польстит…
Но несправедливого приказа
Сердце,
И исполнив,
Не простит.




***

Вы зовёте меня — я иду к вам
По прямым автострадам и льду,
По трясинам и виадукам,
Через минное поле иду.

Мне нельзя, мне нельзя иначе,
Дорогие мои друзья!
Если я не помог вам, значит,
Никогда не откликнусь я.

Значит, я подорвался на мине,
В полынью угодил, скользя,
Безнадёжно застрял в трясине,
Значит, нет меня и в помине,
Дорогие мои друзья!

Но не это меня заботит,
Не такая страшит беда:
Вдруг меня вы не позовёте —
Что тогда?..





НОЯБРЬ


Как до тебя на свете было холодно!
А я не замечал, что замерзал…
Я жил небрежно, суетно и хлопотно:
Писал, дерзал, терзал и погрязал.
Огнём непрочным силился натапливать
Не для тепла поставленную печь.
Копил, чего не надобно накапливать.
Сжигал, чего не надо было жечь.
И всё, что сожжено и что накоплено,
Уже бесследно кануло вдали,
Где флагманскою волею потоплены
Затиснутые льдами корабли.
А где-то там метелица метелится,
А с ней сюда спешит моя зима,
А мой огонь едва заметно теплится,
Себя щадя, меня сводя с ума…
Но, как весна, на смену всем суровостям
Ты всё-таки настала, ты пришла.
Ноябрь уходит прочь.
А мне — здороваться
С неслыханным нашествием тепла!





***

Люблю — и потому тревожусь я,
Сомнений горьких не гоня:
Вокруг тебя такое множество
Парней достойнее меня!
У них и бицепсы отменные,
И деликатный баритон…
Они вполне обыкновенные
И необычные притом.
Они дела такие делают,
Что мне до них, как до Луны.
Тебя люблю ещё несмело я —
Они отважно влюблены…
Пойми, чего мне это стоит всё,
Когда могу и ум, и честь,
И прочие свои достоинства
На пальцах правой перечесть!
И если даже эти козыри
Зажать в разгневанный кулак,
Я насмешил бы мир угрозами —
Оружьем пьяниц да гуляк.
Но у меня хватает мужества
Ценить соперников своих.
И перед этим преимуществом
Бледнеет превосходство их.



* * *



Опять пылает город Кандагар,
Как в песне, что запомнилась ребятам,
Переживавшим в восемьдесят пятом
Афганский затянувшийся угар.

Наносит авиация удар.
Душман, тряся трофейным автоматом,
Уже самим Соединённым Штатам
Бросает грозный клич «Аллах Акбар!»

А где-то сожалеет Прометей,
Что зря похитил пламя для людей, —
Теперь не счесть пожарищ чернорёбрых…

И что-то впереди ещё лютей,
Чем смерч среди мучительных смертей
В манхэттенских горящих небоскрёбах.





***

Увы, привычный перечень утрат
Словам печали высказать едва ли —
Для утешенья ли, для торжества ли
Я староват и слог мой слабоват.

Виват, невозвратимая, виват! —
Провозглашаю из кромешной дали,
Где ничего друг другу мы не дали,
В чём я один остался виноват.

Но жаждой счастья призрачно влекомы,
В тот лабиринт зашли недалеко мы,
И всё судьба успела изменить…

Так почему же память безотрадна
Теперь, когда у входа Ариадна
Берёт совсем недорого за нить?





Памяти Петра Вегина

Эх, Петя Вегин, Петя Вегин,
Мой дорогой Мнацаканян…
Какая жизнь была в разбеге
На млечно-розовых конях!

С разбегу — к первому успеху:
О, «Молодые голоса»!
Уже к лирическому цеху
Вела успехов полоса.

Пока, за рифмами охотясь,
Я в арьергарде хлопотал,
Твой тонконогий иноходец
Тропу столичную топтал.

Ты словно заново рождался,
Но южный жил в тебе азарт,
И отблеск Дона отражался
В твоих оливковых глазах.

Таким же радостным азартом
Сиял вольнолюбивый лик,
Когда пристанищем избрал ты
Американский материк.

Земля Уитмена и Фроста —
Она и Вегина земля…
Ты умер там легко и просто,
Отечеству не изменя.

Эх, Петя Вегин, что же делать?
Иной судьбины не стяжать —
Вдали от милого предела
На Дальнем Западе лежать.

Но я хоть краешком ладони
Коснусь тебя, Мнацаканян,
Когда тебе о тихом Доне
Напомнит Тихий океан.




***

Каждый выбирает по себе.

Ю. Левитанский



До чего-то надо не дожить.
До несправедливого укора,
До позора или приговора —
До чего-то надо не дожить.

До чего-то надо не дойти.
До подачки или до падучки,
До маразма, до петли, до ручки —
До чего-то надо не дойти.

До чего-то надо не доплыть.
До Ламанша или Лаперуза,
До реванша или до конфуза —
До чего-то надо не доплыть.

До чего-то надо не допеть
Песню жизни, счастья и работы,
До длинноты, до фальшивой ноты —
До чего-то надо не допеть.

До чего-то надо не добыть
На прекрасном этом белом свете,
Чтобы не свихнуться при ответе
На дилемму «быть или не быть».

http://rrosrp.ru/texts/skrebov-nikolaj-mixajlovich/ottenki-otzvuka/zhivopisat-slovami-snegopad/








Tags: вегин петр, левитанский юрий, скребов николай, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments