жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Михаил Юдовский. Любимые стихи (7). Часть 2




***
День был бел, словно школьный мел, день глотал декабря комок
и любил этот мир, как смел, и любил эту жизнь, как мог.
И сводила зима с ума,сотворив из друзей врагов,
и сходила с ума сама, наглотавшись своих снегов.

И снегами мела метла, и толстела земная плоть.
И плыла, словно щука, мгла, от луны откусив ломоть.
И ломались края земли, перепутав с войной игру.
И на нерест созвездья шли, и метали с небес икру.

И плясал на часовне бес, обращая богов в бега.
И по новой с небес, с небес
опускались снега, снега.





***

Улыбаясь в щетину, готовую вырасти в бороду,
преисполненный духа и самого важного вида,
я шагал по брусчатке небольшого немецкого города
в желто-синей футболке со Звездою Давида.

Я был нежен, и свеж, и душист, как букет эдельвейсов,
ощущал в голове изумительно светлый бардак
и хотел отрастить оселедец и парочку пейсов
и надеть вышиванку, поверх нацепив лапсердак.

Расступались дома в непривычном кирпичном ознобе,
разбегались столбы, на меня озираясь с укором.
И плескался, как море, в моей иудейской утробе
восхитительный блю кюрасао с яичным ликером.






***
Окно открыто. Мелкой влагой
Июльский додждь просеменил,
И ветер шелестит бумагой,
Пока лишенною чернил.

По счастью, я и сам не знаю,
Какие странные миры
Меня заманят, проклиная,
На Валтасаровы пиры.

Как всякий пишущий, помешан,
Себе отсрочу приговор,
Поскольку я еще не взвешен
И не отмерен до сих пор.

Дитя потерянного рая,
Я строю заново свой дом,
Привычно мысли растворяя
В чернилах, смешанных с дождем.

Пусть тянет дождь свои волокна
И вяжет землю к небесам,
И, кисеей завесив окна,
Нас приучает к чудесам.

Пускай прядет неутомимо
Густую паутину дней,
И каждый миг, летящий мимо,
Пускай запутается в ней.





***
Ей пятьдесят. Она живет одна
В чужой стране, с которой не сроднилась,
Но сблизилась. Ей здесь даны как милость
Хороший сон, покой и тишина,
Способные порой свести с ума,
Квартира с кухней, ванной и балконом
Да улицы, залитые неоном,
Да теплая бесснежная зима.

Ей нравится Рождественский базар
С колбасками, глинтвейном и блинами.
Она воспринимает жизнь как дар,
Но больше дружит все-таки со снами,
Хоть никому узнать их не дано.
А время в бессловесной укоризне
Наматывает денно нитку жизни,
Вертясь со скрипом, как веретено.

Весьма простой, но цепкий здешний быт
Проник в ее сознанье безвозвратно.
Ей сделались привычны и понятны
Порядок и латинский алфавит.
Сильна и одновременно слаба,
Она живет, не требуя иного,
И путает нечаянно слова
Родного языка и неродного.

Она не спорит с собственной судьбой
И ощущает сумрачно и смутно
Вселенную в себе и над собой,
Но это чувство очень неуютно,
Поскольку человек не божество,
Но лишь приоткрывает в вечность дверцу.
Мир чересчур бескраен для того,
Чтоб целиком любить его от сердца.

Ей эта жизнь то чужда, то близка,
Но главное, увы, проходит мимо.
И эта неизбывная тоска,
Как всякая тоска, необъяснима.







***
Ночь на стенах заповеди пишет
Серебристым грифелем луны,
Ветер заблудившийся колышет
Голубые складки тишины.

На столе - вино и крошки хлеба,
За окном - поднявшись в полный рост,
Мерно разворачивает небо
Полотно, дырявое от звезд,

Где бредут медведи косолапо,
Где, за кем не зная, мчатся псы.
У меня же - тускло светит лампа,
Да над ухом тикают часы.

Я люблю мерцанье полусвета,
Где давно затертые до дыр,
Скучные, привычные предметы
Образуют незнакомый мир.

В этот миг далекому я близок.
Вглядываясь в каждый мелкий штрих,
Я читаю заповедей список,
Нарушая каждую из них.





  Аллея

В неродном городке, где я ныне живу,
Ни о чем не жалея,
Под моими ногами всплыла наяву
Небольшая аллея.

Вдоль садов, что ползут над поверхностью крыш
Изумрудной улиткой,
Пробегает она, словно юркая мышь,
Потемневшею плиткой.

Мир, наверно, велик, но дороги узки -
В них не видно раздолий.
И движенье аллеи зажито в тиски
Бузины и магнолий.

Нависают деревья застывшей волной,
Шелестя полувнятно.
И мелькают дома в их решетке сквозной,
Как абстрактные пятна.

Я люблю здесь бродить и встречать вечера,
Трогать листья рукою
И глядеть на луну, от ее серебра
Исполняясь покоя.

Вдаль иду я как вверх, за ступенью ступень
К подступающей ночи.
И за мною скользит неразлучная тень,
То длинней, то короче.

В неродном городке... Впрочем, все города
Обладают душою.
Мир велик, и ему не понять никогда,
Где свое, где чужое.

Мне светло в темноте. Я объят тишиной,
Величайшей из тайн.
И случайна аллея, открытая мной,
Как и сам я случаен.







Сумеречный романс

Я сумерки вкрапляю в тишину,
Я пустоту пугаю миражами.
Вечерний свет, приникнув лбом к окну,
К земле склонился всеми падежами.

Я выберу творительный падеж -
В который раз и, может быть, напрасно.
Сколь призраками вымысел ни тешь,
Течение его однообразно.

Я, видимо, не понял ни черта -
Ни сложное, ни самое простое.
Отпущенная жизни широта
Зачеркнута ее же долготою.

Вся вечность уместилась в полчаса,
Прожитые светло и сокровенно.
Кроваво багровеют небеса,
Ножом заката перерезав вены,

Ложится их густой кровоподтек
На чистый лист, изъятый из тетрадки.
Настольного светильника желток
Подрагивает, точно в лихорадке.

Пускай, наверно, остается чист,
Не испытав прикосновенья строчек,
Мой белый лист, мучительный мой лист,
Мой маленький бессмысленный листочек.

Я больше не могу. Обрыв стола,
Пустые окна скалятся, как волки.
Когда, увы, разбиты зеркала,
Хранить нелепо жалкие осколки.

Раскосо время, изгибая бровь,
Глядит из измерения иного.
И уплывает в сумерки любовь,
Чтоб никогда не повториться снова.

Tags: природа, стихи, эмиграция, юдовский михаил
Subscribe

Posts from This Journal “юдовский михаил” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments