жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Александр Аронов (1934-2001). Любимые стихи ( 10 ). Часть 2 (ну очень здорово!!!)


Image result for закат

***
Для того с такою яростью
Терзала и рвала,
Вот только-только перед старостью
Едва опомниться дала.

Чтоб никому не позавидовал,
Кого ни назови –
Чумы не знал,
Войны не видывал,
Зато попробовал любви.


***
Когда сомкнутся хляби надо мной,
Что станет с Таней, Катькой, Тошкой, Богом?
Не следует заботиться о многом,
Но список открывается женой.

Мы с нею вышли в здешние места,
Где царствует бездомная тревога.
Она мне помогла придумать Бога
И завела собачку и кота.

Когда я прихожу навеселе,
Меня встречают всей семьей: видали?!
Они со мной грызутся и скандалят
И держат, держат, держат на Земле.





Посередине дня


Среди бела дня
Мне могилу выроют.
А потом меня
Реабилитируют.


Пряжкой от ремня,
Апперкотом валящим
Будут бить меня
По лицу товарищи.

Спляшут на костях,
Бабу изнасилуют,
А потом простят.
А потом помилуют.

Скажут: Срок ваш весь.
Волю мне подарят.
Может быть, и здесь
Кто-нибудь ударит.

Будет плакать следователь
На моем плече.
Я забыл последовательность,
Что у нас за чем.




***
Что значат городские ночи?
Здесь, плотно выстроившись в ряд,
Пространства бывших одиночеств,
Как стекла в ящике, стоят.

И между знаков зодиака,
Захлебываясь и дрожа,
Не потому ль скулит собака
С тринадцатого этажа?





Чистопрудный вальс
           
Развернется трамвай или, можно считать,
Все вокруг развернет.
И отпрянет от стекол примет нищета —
Этот снег, этот лед,

Промелькнут апельсины
в усталой руке,
А на том вираже
Тонкий девочкин шарф
на наклонном катке,
Улетевший уже.

Вся картинка, что названа этой зимой,
Так ясна, так резка —
И присевший щенок,
и мгновенной семьей
Пять мужчин у ларька.

Снег висит между темных
дневных фонарей
И гляжу, не пойму —
Надо что-то о жизни
запомнить скорей —
Почему, почему?..





Легенда
           
Когда мы уточним язык
И камень назовём, как надо,
Он сам расскажет, как возник,
В чем цель его и где награда.

Когда звезде подыщем мы
Её единственное имя –
Она, с планетами своими,
Шагнет из немоты и тьмы.

Тогда не удивитесь вы,
Что детский лепет у травы,
Застенчив город, тих завод,
А птицы хрипнут от забот.

Приблизится, что вдалеке.
Слабейшее – восторжествует.
Молчания не существует
На настоящем языке.



Хайфа. Лагерь для переселенцев
           
О чем ты там, польская, плачешь еврейка,
В приюте, под пальмой, где стол и скамейка,
Дареный букварь и очки, и оправа,
И буквы, в тетрадку входящие справа?

Студентик, учитель, пан будущий ребе
Так громко толкует о хляби и хлебе,
О том, как скиталась ты в странах нежарких
Две тысячи трудных и семьдесят жалких.

Прошло две войны. Унесло два семейства.
Каникулы. Кончились оба семестра.
Ты выучишь иврит и столько увидишь,
Забудешь и польский, и нищий свой идиш,

И ешь ты, и пьешь, и ни гроша не платишь,
Читаешь и пишешь – и что же ты плачешь?
По мебели, на шести метрах в избытке,
По старой соседке, антисемитке.



***
-  ...И этот день уже не изменить.
Тщета гнала и время отнимала.
И все же я успел не позвонить...
- Совсем немало, о, совсем немало.



ПАМЯТИ МИКЛОША РАДНОТИ

(Венгерский поэт, расстрелянный немцами в 1944 году.
Последние три строчки перевод его строк).

Да будут до утра
Друзья в моем дому.
Я всех пойму спокойно и устало.
Любимая меня
Обманет потому,
Что я ее обманывать не стану.
А в пыльных городах
Невероятных стран,
Когда дворцовый путч у них случился,
Возьмут меня за то,
Что сам я не тиран
И никого хватать не научился.
Чужие поезда
Уходят на Восток,
И дым за ними рвется и клубится
И буду я убит
За то, что не жесток,
И потому что сам я не убийца.





Нежелание быть испанцем
         
Черт подери их там, в Испании!
Проснешься ночью, весь в испарине,
И думаешь: что за народ!
Клокочут Франция, Италия,
Алжир, Марокко и так далее,
А эти — все наоборот.

Какие рыцари в Испании!
Они от мавров нас избавили,
Собой Европу заслоня.
Но, чтобы было с чем возиться им,
Ввели такую инквизицию,
Что мавры, знаете, фигня.

А простолюдины Испании?
Наполеона лихо сплавили.
Но только он пропал вдали,
Под благодарные моления
Спустились с гор и в умилении
Себя Бурбонам поднесли.

И вот сидят они в Испании.
Им без холуйства, как без памяти,
И неуютно без оков,
И раздражает независимость,
И дохлый их генералиссимус —
На стеклах всех грузовиков.
Tags: аронов александр, еврейский вопрос, стихи, стихи о жизни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments