жемчужИна (neznakomka_18) wrote,
жемчужИна
neznakomka_18

Любимые стихи. Катя Волкова (6)





В целом мире, возможно, лишь двое, – я и, конечно, ты, - знают, где Оле, тот что Лукое,
покупает свои зонты… Помнишь, мы видели прошлой весной - в магазине «Зонты и сумки» - он выбирал себе черный, цветной… и зонт со странным рисунком.
Мы еще спорили: это цветы, или это такие птички?.. И решили окликнуть Оле, и ты
спросил его очень тактично: «Простите, но знает ребенок любой, любой человек на свете,
Что два зонта вы берете с собой… Зачем вы купили третий?»…А Оле, тот что Лукое, исчез, оставив вопрос без ответа… И мы, потеряв к зонтам интерес, забыли про случай этот… Но каждый раз на краю беды… В час прилива душевной боли мне непременно снились цветы… А тебе…. Тебе птички что ли?... И мы вспоминали о той весне,
И боль слегка унималась…
И ты прижимался ко мне во сне…. А я к тебе прижималась….



***

я оставляла хрустальные башмачки
у пиццерий, в супермаркетах, на вокзалах…
принцы, конечно, шли, но проверка временем показала -
нет никакой надежды - сплошные иваны и дурачки…

всё началось неожиданно… как-то так:
кто-то из близких однажды возьми да ляпни:
что тебе эти принцы? чем плох, предположим, Безумный Шляпник?
я отвечала: безумец куда надёжнее, чем дурак…

он и явился тринадцатого числа
третьего месяца в год моего взросленья…
я бы и час припомнила, только что-то сегодня лень мне…
был он высок, неуклюж и, естественно, шляпа на нем была…

он не таскал цветов, не носил конфет,
не приезжал на коне невозможно белом…
и серенад под окнами сдавленным голосом мне не пел он,
не подарил звезды, не звал любоваться на лунный свет…

руку и сердце не предлагал/просил
в общем, оно и понятно – безумец всё же…
я перестала ложиться рано и стала ложиться позже,
таккакбезумныероживосневидетьнебылобольшесил…

я собрала хрусталь – отнесла в утиль
возненавидела золушку (чтоб ей пусто…)
пересмотрела взгляды и не-до-пе-ре-чи-та-ла пруста…
и позабыла, о том, что такое покой и душевный штиль…

мы поругались четыреста сорок раз
за три недели, раскокали всю посуду…
я подцепила безумие, как какую-нибудь простуду
как ни лечилась впоследствии, как ни карабкалась – не спаслась…

он не сказал мне, что любит, а я – ему…
мы до сих пор на войне, и это Главная Мировая…
вторник, четверг и суббота – дни, когда я его убиваю…
а в остальное время?... ну, тут уж как повезет кому…

наши друзья тактично молчат пока…
может быть, спросят, когда подвернется случай:
что тебе этот Шляпник? ведь с принцем спокойнее, тише, лучше…
я им отвечу: безумец куда понятнее дурака…




П-а-лач

он работает палачом, а она – врачом,
он приходит с работы уставший, как черте чё…
и молчит всё время… вот только б понять, о чем...

а она осторожно гладит его плечо:

«ты же голоден, милый… так, может, поешь чего…»
и он смотрит на эти котлеты и этот рис
и вздыхает: «не хочется что-то, прости, Ларис»

а она глядит понимающе на него…

и несет натуральный обычнейший бабский бред,
и выводит пятна с рубашки и пиджака…
и он видит – в ней столько крови и молока,
что её, наверное, хватит на тыщу лет…

он кричит ей мысленно: «Лара, беги, беги!
забирай телевизор и старенький DVD…
и к такой-то матери… в общем, давай иди…»

а она стоит в коридоре, прижав к груди
его замшевые огромные башмаки….

(застрелиться что ли?) он говорит ей: «Лар,
ты ж не дура, вроде… где твоя голова?
я не муж тебе, говорит,… я устал… я стар…
и со мной, говорит, не жизнь а сплошной кошмар…

и еще говорит какие-то там слова…

а она глядит, улыбаясь, в его глаза
говорит: ну что, любимый, ты всё сказал?
говорит, захочешь если, так ты поплачь…
это лучше, чем молча болью-то истекать…

говорит, у меня до тебя уже был палач…
так что мне, говорит, мой хороший, не привыкать…



Я в жизни по профессии - палач...
Но этот факт меня не беспокоит,
Хоть умоляй, хоть вешайся, хоть плачь -
Но приговор исполнен будет мною.

Я в понедельник головы рублю,
Весь эшафот я заливаю кровью,
Но бедолаг по своему люблю
И отправляю в мир иной с любовью.

Я сам ступил на тот кровавый путь,
И не ищу судьбу себе иную,
Во вторник дыбой навожу я жуть,
По средам я пытаю, колесую.

Четверг - мой самый долгожданный день,
(Вина приговорённых - есть ли, нет ли) -
С утра до поздней ночи мне не лень
На головы набрасывать им петли.

По пятницам колдуний я топлю,
А иногда я их сажаю на кол,
И хоть я женщин искренне люблю -
Работу больше я люблю однако.

Когда же отдыхать приходит срок,
Любимые суббота с воскресеньем -
Беру с собой бумагу и перо
И ухожу в поля для вдохновенья.

Там я пишу о трепетной любви,
О нежных встречах с милой под луною,
А руки, что по локоть все в крови -
Я родниковой вымою водою.

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Хоть смейся над дилеммой той, хоть плачь,
Но часто замечаешь в жизни этой,
Что в каждом человеке есть палач,
По выходным бывающий поэтом.

Влад Селецкий





***
Мама-туча сына провожала,
Прижимала к грозовой груди:
Я тебя растила и ласкала,
Дождик мой, пора тебе идти.

То, сынок, Природы завещанье,
Её Слова нам не изменить –
Силы передав свои и знанья,
Мать должна ребенка отпустить.

Туче подарив свой взгляд прощальный,
Из объятий её рыхлых крыл
Дождь к земле, унылый и печальный,
Брошенным щенком засеменил.

Дав дождю за горизонтом скрыться,
Яростно, как может только мать,
Туча начала о нем молиться,
ГромовО и зычно причитать…

Мощь её раскатистых рыданий
Слушая и полнясь слёз водой,
Дождик уходил дорогой дальней,
Превращаясь в ливень молодой…





***

Сжав отчаянно кулачки, -
До предела, до посинения, -
По земле идут хомячки
В неизвестном нам направлении.

Хомячки идут неспеша,
Но уверенно, гордо, твёрдо…
И кого-то порой смешат
Их бесстрашные лица-морды.

Ночью прячутся в камышах,
Днем выходят в широко поле…
Хомячкам удалось сбежать
Из казенной клетки на волю.

Пусть слепит глаза, режет слух
Этот мир невозможно новый –
В них бушует и крепнет дух,
Боевой такой, хомячковый.

Им диктует: «Смелей держись!»
Сила воли и вера в силы.
Хомячки надкусили жизнь,
И она их ошеломила.

Хомячков нещадно несёт
В круговерть прямого эфира…
Им бы только идти – и всё!
Хоть бы по' миру, но по ми'ру!

Разорвав былое в клочки,
Неизведанной новью бредя,
По земле идут хомячки,

…Веря в то, что они – медведи!..





Моему защитнику
ты… ты красив, как бог… да что там – Бред Питт!...
как Юлий Цезарь, всё абсолютно можешь…
кто-то другой пришёл с работы – и спит.
ты же пришёл с работы - …и не уложишь.

ты, как Бандерас Антонио, взглядом жжешь
и заставляешь кровь волноваться в венах…
если ты зол и груб, я вздыхаю: «что ж,
это всего лишь фокусы андрогена»

ты сексуален не в меру, в меру умён…
всё, что известно любому, тебе известней…
имя твоё, - о, лучшее из имён! –
песней слетает с губ… натурально, песней!

как Ахиллес, бесстрашен, отважен, смел
(ринешься в бой с раненьем.., простудой…, в гипсе…)
и хорошеешь с годами, как будто Мел…
правда!.. как будто Мел… тот, который Гибсон…

как Аполлон сложён… (не сойти б с ума!)
сложен, непрост, запутан и непонятен,
как теорема (…как его там?) Ферма,
как феномен появленья на солнце пятен…

кто-то считает: романтика, мол, - отстой,
ты же мне ужин готовишь: кисель, тефтели…
кем для литературы был Лев Толстой,
тем для меня ты будешь всегда в постели…

ты, как Сократ, бесспорно, безмерно мудр…
ты во сто крат Сократа мудрей и круче!
Знаешь название всех моих тушей-пудр
и различаешь, где «гуччи», а где «негуччи»…

ты – эталон мужчины, ты – всем пример…
и, - не сердись, родной, - по большому счёту,
ты – мой Гомер… что, милый?.. какой Гомер?..
Симпсон, конечно… Симпсон… какой ещё-то?...
Tags: волкова катя, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments